– Красота, – протянула Реми, держась за крепление, чувствуя, как от лёгкого ветерка покачивается металлическая конструкция.
– А в небе ещё красивее, – отреагировал Рене. – Небесные морликаи реагируют на количество. Поэтому установлен пассажирский предел – не более пяти человек или не более трёх сэв.
– Интересно, как до этого додумались, – задумалась Реми, оборачиваясь и поглядывая на воркующую парочку в соседней кабинке. Им было до лампочки, какой вид открывается с высоты. Главное то, что они вместе.
– Хороший вышел день рождения, – сказала она, поглядывая на умиротворённое лицо брата.
Казалось, Рене готов навечно остаться здесь наверху, настолько спокойно он выглядел.
– Жаль, что Олег приедет только через неделю, в канун Нового года. Была надежда, что он сможет пораньше покинуть пансион, – ответил брат, поглядывая в сторону Кремлёвского дворца, сияющего золотом и серебром. – Он обожает этот парк, просто за уши не оттащишь от каруселей.
– Успеется ещё. И так со столькими родственниками перезнакомилась, – Реми чуть поморщилась.
Хоть сэвы и были её роднёй, многое в них казалось заносчивым. Будто они во всём сомневались, хотя на словах угадывали черты и матери, и отца. Только старшее поколение чуть разбило холод, посеянный несомненно Романом. Агафья во всеуслышание объявила её своей внучкой, а Михаил расцеловал в обе щёки, по-отечески говоря: «Мы будем наблюдать за твоими успехами, Ремия Беркут. Воистину, ты добьёшься величия, как и все в нашей семье!»
Их кабинка добралась до самого верха, открывая умопомрачительный вид на протекавшую неподалёку реку, на огни городских улиц, по которым проносились машины, и даже можно было разглядеть софиты, пускающие в небо белые столпы света, установленные на крыше клуба Лудус.
– Чёрт, здесь так красиво, но почему так холодно? – сказала девушка, обхватывая себя руками. – Клянусь, здесь градус пять ниже нуля!
– Да ладно, не может быть. Ну, похолодало чутка, так и мы не на земле…
Рене не успел договорить, в городе завыла сирена. Тотчас с её нарастающей тревожной песнью, у земли открылся разрыв и оттуда повалили морликаи. Толпа внизу ринулась врассыпную, пока первый монстр, размером с будку кассы, суча клешнями на манер краба, пополз в сторону, сметая нижние крепления колеса обозрения.
– Держись за перекладину! – заорал Рене, когда их резко наклонило вбок, ощутимо тряхнуло, а потом колесо встало.
Реми уже держалась обеими руками, чувствуя, как её прижало к правому краю кресла, наклонив так, что была видна земля и вот-вот, под оглушительный скрип и дребезжание, кинет вниз, разрывая о металлическую конструкцию.
Она увидела, как из жаркого разрыва полезли иные морликаи, по двое, по трое, все разные, но одинаково мерзкие. Один из них с длинным языком ухватил какую-то девчонку за лодыжку, бросив о землю и подтягивая к себе. К нему устремились курсанты: окружая, они закричали, разрывая монстра на части, а за их спинами возникли твари видом похожие на скорпионов.
Реми только краем глаза видела их сражение, когда колесо задрожало вновь – краб, отражая блестящими клешнями крики сэв, вновь задел нижнюю часть конструкции и их перекосило в другую сторону. А над городом расцветали разрывы – одни жёлтые, а вот другие – белые, совсем как в парке и в подвале её бывшего дома.
Девушка из соседней кабинки визжала на ультразвуке, что-то видя за Реми, а сэва не могла даже пошевелиться – так сильно свело руки. Она видела других за Рене, видела, как на три кабинки ниже, парнишка не старше пятнадцати лет не удержался и выскользнул наружу, падая прямо посреди бойни между сэвами и морликаями.
– Не шевелись, – побелел Рене, глядя на что-то за её спиной, а потом заорал: – Держись крепче!
Конструкция, как какой-то дикий зверь, застонала, заголосила металлической разноголосицей визга и почти утробного стона, дёрнулась в сторону, и ещё раз, и ещё. Следующий удар огромной силы выбил Реми из кресла, и она перелетела через перекладину, прямо сквозь стекло, в последний момент, успевая ухватиться за подножку, повиснув в воздухе. Её крик утонул в других воплях, а их кабинка накренилась сильнее, дрожа и дёргаясь от каждого движения монстра, видом напоминавшего ящерицу.
Болтая ногами, под дождём из осколков, Реми смотрела, как морликай молниеносно ползёт по нижнему ответвлению прямо к кабинке влюблённых. Она зажмурилась, слыша их вопли, а потом раздался оглушительный хруст, и крики стихли.
– Реми, ты должна подтянуться, я не могу до тебя добраться! – прозвучал отчаянный вопль Рене.
Девушка увидела, как парень, балансируя на повернувшейся под прямым углом кабинке, тянется к ней, разрываясь между единственным, что держит его наверху, и желанием добраться до сестры. Его лицо покрылось испариной, он дрожал от напряжения, глазами обращаясь к твари, что своим весом нарушала хрупкое равновесие колеса обозрения.