– Где мой отец? – быстро спросила она, прислушиваясь к голосам позади – вот-вот и во́роны доберутся до этой комнаты.
– Он со мной. Хочешь его увидеть? Приходи. Способ ты уже знаешь.
Мужчина подмигнул, следом раздалась ослепительная вспышка, портал погас, а Реми повалили на грудь, заламывая руки и надевая намордник на рот.
– Вот так встреча, Ремия Беркут. Как чувствовал, что ты с ними заодно! – восторженный голос Ульриха ни с чем нельзя было спутать.
Кто бы сказал ей, что она вновь и вновь будет оказываться в застенках вороньего гнезда – и Реми рассмеялась бы тому в лицо. Она не была дурой. А избегать этого места – один из важнейших аспектов жизни любого порядочного гражданина. Особенно если имеешь криминальные наклонности. Но вот уже в четвёртый раз она гостит здесь.
Теперь всё иначе. Её посадили в камеру и обращались совсем худо. Она крупно влипла. Ульрих не утерпел, сразу как вернулся из клуба Аллюминаль, потащил её на допрос.
Папка, с которой он вошёл в камеру, поражала своей пухлостью и потёртостью. На ней красовались её имя и зачёркнутая фамилия, что наводнило на нехорошие подозрения. Реми сидела на жёстком стуле, грея ладони о чашку чая. Хоть Ульрих и был скотиной, но его подчинённые не смогли отказать красивой девушке с глазами цвета топлёного золота – эффект от зелья оказался краткосрочным.
– Как интересно. То карие, то золотые. И так, и так. Настоящая фальшивка. Как и всё в тебе, – удовлетворённо заговорил Ульриха, подмигивая девушке. Его так и распирало от удовольствия всё высказать ей в лицо.
– С чего вы так меня невзлюбили? Я сделала что-то не так? Может мы встречались прежде? Откуда такая неприкрытая антипатия с первого же дня?
– Я лазутчика за версту чую. А ты насквозь провоняла духом ревунов. Как и твой отец, и брат Павел. Лозунги, падающие с твоих губ, неприкрыты и злы. Ты не сэва, ты девка с промытыми мозгами, с хорошей легендой, но недостаточной, чтобы я в неё поверил. Хотя да, многих ты обставила вокруг пальца. Молодец, хороший агент! – приторно-зло говорил он, смакуя слова и постукивая пальцем по папке.
– Значит сразу к обвинениям? Не кажется, что вы просто подгоняете факты под уже составленное мнение? Не хотите услышать, что я скажу?
– Мы здесь именно для этого.
Сделав глоток и подумав немного, Реми заговорила. Её правда смешивалась с недомолвками, с обрывками сведений. Она умолчала об участии Рене и ребят, но рассказала о Паше, о том, что знал он. Рассказала о странных порталах, о существах, похожих на сэв, пытавшихся утащить её туда. И конечно о Своре. О своих подозрениях, о раскопанных доказательствах, о Викторе. И как оказалась в том доме.
Где-то в середине она поняла, что одних слов мало, но иного у неё не было, а лицо Ульриха чересчур покраснело, когда она заикнулась о командире Грифе. Тут бы ей и остановиться, но она не могла не договорить. В итоге получила ровно то, что и должна была.
– Большей чуши эти стены не слышали, – резюмировал Ульрих, облизывая губы и с издевательским сочувствием поглядывая на девушку. – Хочешь расскажу, что узнал сам? Ты была найдена в доме, используемым группировкой Рёв свободы для координации действий. В доме, где были найдены улики подготовки ревунов к диверсии в отношении сэв. Там изготавливались фальшивые доказательства того, что именно мы виновны в появлении морликаев.
Его взгляд заострился до состояния хирургического скальпеля, которым он, несомненно, мечтал вскрыть голову ненавистной сэвы:
– А теперь скажи, ты ходила туда, чтобы доложить об успехах с цесаревичем? Получить новые указания?
– Нонсенс! Я…
Мужчина хлопнул папкой по столу и раскрыл её, выуживая фотографии.
– Вот, что я думаю, ревун Ремия. Ты не из Беркутов. Вероятно, тебя действительно похитили в детстве, но не из дома графа. Ты полукровка. И нуждаешься в зелье, усиливающем способности. Потому так долго не могла запеть – силёнок без регулярной подпитки не хватало. Тебя с детства воспитывали, как ревуна, чтобы в нужный момент использовать и подложить как кукушонка в дом Беркутов, зная, что их сынок плотно общается с детьми императора. Ты должна была внедриться в их семью, стать своей, чтобы использовать возникшие связи для убийства императора и его наследника.
Ульрих видел, как вытягивается лицо девушки, как расширяются её зрачки в непритворном шоке от его подозрений, но его мысли двигались в одном направлении: «До чего талантливая актриса!»
– Одно из заданий ты выполнила с блеском. Воспользовавшись слабостью Константина, ты с подельниками влезла в сокровищницу императора. Что же вы забрали оттуда? – и, не дожидаясь её ответа, он продолжил: – Ты совершила прокол, когда засветилась в доме Рейбах и чуть не попала в руки Виктора, который и рассказал о своих подозрениях.
Сердце Реми пропустило удар.
– Что? Вы говорили с ним?
– А иначе как я узнал, где ты, милочка?