Сыграем в любовь? полностью

Я иду назад к Харпер под гул негромкой болтовни. Рыжеволосая девушка, заметив меня, отодвигается и освобождает место рядом с подругой. Я бросаю на нее благодарный взгляд, ставлю тарелку на стол и втискиваюсь между девушками.

– Не познакомишь меня со своим парнем, Харпер? – спрашивает рыжеволосая и наклоняется вперед, чтобы посмотреть на собеседницу.

Блондинка напротив лучезарно мне улыбается:

– Клэр – не фанатка спорта.

– Неправда! Мне нравится смотреть теннис! – возражает рыжеволосая и смотрит на меня. – Ты играешь в теннис?

– Не скажу, чтоб хорошо, – улыбаюсь я и с щелчком открываю банку газировки.

– Рада встрече, Дрю! – добавляет блондинка.

Я честно пытаюсь понять, кто это, но в голову ничего не приходит.

– Саванна тоже из Фейетвилла, – объясняет Харпер. – Пару раз она приезжала к нам в Порт-Хэвен.

– Точно! – Я улыбаюсь Саванне, притворяясь, что вспомнил. – Тоже рад тебя видеть.

Улыбка Саванны превращается в хитрую ухмылку.

– Харпер, а ты не говорила, что встречаешься с самым горячим спортсменом по версии прошлого года!

Вместо ответа Харпер откусывает курицу. Я же прячу усмешку в банке газировки.

– С тобой, Сав, иногда и слова не вставишь! – вздыхает рыжеволосая Клэр.

Саванна закатывает глаза.

– Кто бы говорил! Кстати, Дрю жил по соседству с Харпер и Амелией, – улыбается она мне. – И все девчонки в округе вставали ни свет ни заря, чтобы посмотреть, как ты бегаешь без майки.

– Что, правда? – Я бросаю взгляд на Харпер, которая с подозрительным вниманием рассматривает остатки ужина. – Прям-таки все?

Заметная мне часть щеки Харпер краснеет.

Парень рядом с Саванной протягивает мне руку, широко и искренне улыбаясь и лучась радостью.

– Я Джаред. Рад знакомству, чувак!

– Взаимно, – отвечаю я и пожимаю ладонь.

– Мой лучший друг учился в Бостоне и ходил на все твои матчи. Он так и знал, что тебя возьмут в Лигу в первом раунде. Когда он узнает, что мы знакомы, лопнет от зависти! Ты на всю неделю останешься?

– Ага.

Джаред едва ли не светится от счастья:

– Шикарно! Сходим вместе на пробежку?

– Конечно! – киваю я и принимаюсь за макароны с сыром.

Саванна поворачивается к Джареду:

– Слушай, в Париже ты ни разу ничем так не восхищался.

Харпер хмыкает, пытается прикрыть звук смехом и отпивает газировку. Я же набиваю рот макаронами, слушая беседу за столом. Закончив с блюдом, я режу на кусочки курицу.

– Значит… ты приехал.

Я смотрю на Харпер:

– Ага.

Губы девушки медленно, но верно расплываются в улыбке.

– Классно.

Я неосознанно улыбаюсь в ответ:

– Классно?

– Да.

Под столом я кладу ладонь на колено Харпер и быстро сжимаю. Девушка удивленно выдыхает, а я протыкаю вилкой кусочек курицы.

– Классно.

Харпер закатывает глаза и дальше ест салат. Однако улыбка с ее лица не сходит.

Проснувшись, я понимаю, что Дрю куда-то ушел. Наверное, на пробежку. Как и в старшей школе, о чем Саванна совершенно бестактно вчера вспомнила. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы Дрю узнал о том, что я специально вставала на рассвете и смотрела, как он бегает полуголый. Судя по его вчерашней ухмылке, мне это еще припомнят.

Я вылезаю из кровати, надеваю розовое бикини, джинсовые шорты и футболку. На прическу и макияж решаю забить – быстренько сбегав в ванную, я спускаюсь вниз.

Накануне все легли где-то в десять, однако на кухне никого нет – либо уже поели, либо до сих пор спят. Я достаю из холодильника йогурт и беру из шкафчика мюсли. Местный повар всю неделю будет готовить нам обеды и ужины, но завтраком мы занимаемся сами.

Кто-то успел сварить кофе. Я наливаю себе чашку, беру миску с едой и топаю на террасу.

Меня встречает еще один прекрасный день – ясный и солнечный. На небе ни облачка, а поверхность озера напоминает стекло – ни единой волны.

Я сажусь за длинный стол, который занимает где-то половину террасы. Кроме него здесь стоят три шезлонга.

Тетя и дядя Тео не явятся до самой свадьбы. За ужином парень сказал, что они уехали в гости к его родителям, а до этого много летних сезонов не покидали турбазы. Я их понимаю: живи я здесь, поступала бы так же.

Я почти доедаю йогурт с мюсли – и тут сетчатая дверь на кухню открывается и захлопывается. Я оглядываюсь и с трудом сглатываю.

Амелия, как и всегда, уверена в себе и прекрасна. На ней ситцевый сарафан и кожаные сандалии, которые шлепают о деревянный пол террасы с каждым шагом.

Сестра садится ровно напротив меня и ставит на стол кружку чая и стеклянную миску с клубникой.

– Доброе утро!

Я провожу пальцем по краю чашки кофе:

– Доброе.

Амелия придвигает ко мне миску:

– Сара утром принесла. Из собственного огорода!

– Как мило с ее стороны.

– Очень.

Повисает тишина. Для нас это обычное дело. Наши с Амелией разговоры – это либо долгие паузы, либо какие-нибудь резкости. С тех пор как я видела ее в последний раз – в мае, на университетском выпускном в центре Бостона, – мы лишь один раз общались по телефону. До этого встречались на Рождество в доме мамы и Саймона. Свадьбу мы по большей части обсуждали в общем чате и по электронной почте, то есть способами, где общение только друг с другом не требуется.