Сыграем в любовь? полностью

И я говорю это честно. Харпер куда сильнее, чем считает сама.

Я столько всего хочу ей сказать! О ее отце, о книге, обо всем, чем она поделилась со мной на этой неделе. Но меня не оставляет страх, что это прозвучит неискренне, и одно упоминание разрушит волшебство пережитых моментов, лопнет его, словно мыльный пузырь.

Харпер дергает плечом:

– Кто знает.

Она делает шаг вперед и обнимает меня – жмется, как вечером на катере, когда я совершенно иначе представлял нашу последнюю ночь в этой комнате.

– Всего тебе хорошего, Дрю.

– И тебе, Харпер.

Я прижимаю к себе девушку в ответ. Объятия получаются долгими – не такими, как при простом прощании двух друзей. Ни она, ни я не хотим отпускать друг друга. Так мы и стоим, пока внизу не хлопает дверь. Мы оба аж подскакиваем.

– Что, праздник кончился?

Харпер чуть отстраняется, перебирает браслеты на запястье. Металл звенит, и еще с минуту в комнате больше не раздается ни звука.

– Видимо.

Я выдыхаю:

– Что ж, мне пора. Передай всем «пока» от меня?

– Обязательно.

Я не спрашиваю, что еще Харпер им скажет. Мы никогда не обсуждали, как официально «завершим» отношения. Теперь эта ноша ляжет целиком на ее плечи – ведь объяснять все надо ее друзьям и родственникам, а не моим. Людям, которых она встретит вновь, в отличие от меня. Еще одна причина, по которой Харпер не стоит меня благодарить, – мне наше соглашение наверняка принесло намного больше хорошего, чем ей.

Я поднимаю сумку и закидываю ее на плечо.

– Будешь в Сиэтле, маякни мне, ладно?

Харпер слегка улыбается:

– Ага. А ты расскажи, в порядке ли папа.

– Хорошо.

Я крепче сжимаю нейлоновый ремень сумки. Резко вспоминаю причину моего срочного, внезапного отъезда и осознаю его неминуемость.

Я заставляю себя двинуться – мимо Харпер, к двери. Быстро открываю и закрываю, после чего оказываюсь в пустом коридоре и больше ее не вижу. Прислушавшись, я, кажется, могу уловить, как она занимается чем-то в комнате. Однако делаю над собой усилие и иду дальше, пока не оказываюсь настолько далеко от двери, что даже обманывать себя больше не могу.

Я подъезжаю к дому родителей в самом начале седьмого утра. Свет на первом этаже горит во всех окнах. В пробку я не попал (что неудивительно), но ехал медленнее, чем обычно, особенно по извилистым загородным дорогам Мэна. Я знал, что путь до родного штата займет немало времени.

Изначально после свадьбы я собирался вернуться в дом в Порт-Хэвене. Однако никаких важных вещей там не осталось, поэтому заезжать туда по дороге к родителям смысла не было. Лучше пусть мой следующий визит в тот дом станет последним, по крайней мере пока что.

Я выхожу из машины и тут же понимаю, что день будет жарким. Я уже скучаю по более прохладному климату Мэна – тени сосен, ветерку с озера. Здесь воздух плотный и липкий, жара с предыдущего дня так и не спала за ночь.

Я забираю с заднего сиденья сумку и по кирпичной дорожке направляюсь к дому, где вырос. Он ничуть не изменился: солидный экстерьер, тщательно продуманный сад. Мой папа скрупулезно стрижет газон, регулярно сеет новую траву, добавляет удобрения. Зеленая лужайка – его истинная гордость. Мама же обожает цветы: выбирает ароматные бутоны, что привлекают ее любимых птиц, а затем выращивает их, превращая клумбы вокруг дома в разноцветные фейерверки.

Раньше, когда я приезжал домой летом, и мама и папа обычно были во дворе и ухаживали за садом. Сейчас я бы отдал что угодно, лишь бы снова увидеть эту обыденную картину!

Я звоню в дверь вместо того, чтобы достать ключ, который лежит под цветочным горшком слева от двери. Зная маму – ей и так очень страшно ночевать дома одной, – не хочу пугать ее еще больше своим внезапным появлением.

Спустя пару секунд дверь открывается. Стоит маме меня увидеть, ее взгляд становится не таким тревожным.

– Дрю!

Я заставляю себя улыбнуться:

– Привет, мам.

Она подходит ближе и крепко меня обнимает. Ростом мама едва достает мне до плеча. По какой-то шутке генетики я даже выше отца.

– Во сколько ты выехал? – первым делом спрашивает она и по-матерински осматривает меня с ног до головы.

– Рано. Не мог уснуть. Решил, что лучше поеду домой – сможем вместе отправиться в больницу.

Стоит мне произнести слово «больница», как на лице мамы вновь появляется тревога.

– Тебе еще что-нибудь сообщили? – спрашиваю я.

Она качает головой:

– Они позвонят, только если состояние твоего отца изменится. Поэтому хорошо, что новостей нет.

Неведение тоже не слишком успокаивает. Однако маме это точно не стоит говорить. Поэтому я просто захожу в прихожую, продолжая улыбаться.

– Посетителей принимают с девяти?

– Да.

– Хорошо. Тогда я пойду в душ.

Мама кивает:

– Ты проголодался?

– Не особо.

– Поняла. Я все равно что-нибудь приготовлю – на всякий случай, – улыбается мама.

– Хорошо, – говорю я и направляюсь к лестнице.

– Дрю?

– Да?

Я смотрю на маму – она стоит там же, где и раньше.

– Спасибо, что приехал.

– Мам, ты чего! Не за что.

Мама улыбается, коротко кивает, а затем идет на кухню. Я же стою не двигаясь и смотрю ей вслед.