Сыграем в любовь? полностью

– Я вот сейчас тебе рассказываю, – с легкой дрожью в голосе говорит мама.

Я тяжело выдыхаю. Какой же я подонок! Сейчас только еще больше нервировать маму не хватает.

– Хорошо. Утром сразу поеду к вам.

Из маминого голоса тут же исчезает беспомощность.

– Дрю, милый, до твоего сезона в Сиэтле осталось всего ничего. Лучше отдохни…

– Утром приеду к вам, – повторяю я.

Она вздыхает, но решает со мной не спорить:

– Хорошо. Люблю тебя, сыночек.

– И я тебя люблю, мам. И папе это передай, ладно?

– Конечно!

– Спасибо. Пока.

– Пока, сыночек.

Мама кладет трубку. Я останавливаюсь у берега и опускаю ладонь с телефоном, слегка раскачивая ею. Смотрю на темную гладь озера: меня так и распирает сделать что-нибудь безрассудное, например швырнуть телефон в воду.

Эта неделя выдалась лучшей за долгое время. Я не хотел, чтобы она заканчивалась, почти с того момента, как приехал. Быть у озера прекрасно, но я знаю: все дело в Харпер. Я впервые не мечтаю вернуться в Сиэтл и начать готовиться к сезону. Мне хочется провести с ней больше времени. Поговорить после свадьбы, объяснить, что Кэт для меня ничего не значит. Что всего за несколько дней Харпер проникла в мое сердце больше, чем любая другая девушка за всю мою жизнь.

Теперь же я понятия не имею, что будет дальше. Мама очень выборочно сообщает мне о состоянии здоровья папы – и то не всегда. Конечно, я прекрасно знаю, что побуждения у нее самые лучшие. Она из родительской заботы пытается оградить меня от всего страшного в этом мире. Однако в итоге я только больше переживаю: насколько ужасной может оказаться правда?

Я думал, что до возвращения в Сиэтл у меня останется еще немного времени. Я не предполагал, что проведу его с Харпер, – однако мог ей это предложить, как своего рода доказательство искренности моих чувств перед разлукой. Теперь же я с большой вероятностью проведу остаток лета в Бостоне. И пусть неделя и выдалась замечательной, опыт прошлых отношений ясно дал мне понять: девушки не любят парней, которые видятся с ними раз в сто лет.

Харпер, судя по всему, жизнью довольна: у нее есть квартира, лучшая подруга – соседка, книга, о которой она никому не рассказывает. Я уж точно не хочу заканчивать наш роман на неловкой ноте. Даже если Харпер захочет продолжить… все вот это, шанс, что мы выдержим недели или даже месяцы разлуки, крайне мал.

Я не люблю рисковать ни в чем, кроме хоккея. Так что, сунув руки в карманы, иду обратно – туда, где светятся гирлянды и звучит музыка. Живот крутит от множества переживаний.

Харпер я замечаю почти сразу; она привлекает мое внимание, словно гирлянды на деревьях – мотыльков, муза – художника, а слово – писателя. Сейчас она общается с каким-то незнакомым мне парнем, оживленно машет руками, подчеркивая свою мысль в разговоре. Парень в ответ улыбается и смотрит на Харпер так, будто в жизни не видел ничего прекраснее.

Я подхожу ближе. В груди темной пружиной сжимается ревность – тяжелая, чуждая. Девушки, с которыми я встречался раньше, были мне симпатичны. Нескольких из них я в теории мог бы полюбить – когда-нибудь, в будущем, если задаться такой целью. Но, глядя, как они общаются с другими парнями, я никогда не ощущал такого. Меня наполняют собственнические чувства – горячие, гневные.

Харпер смотрит на меня и улыбается иначе, мягче.

– Привет! Это Маркус – кузен Тео. Маркус, это мой парень – Дрю.

Меня удивляет, насколько легко она меня так назвала, – прежде Харпер это слово не использовала.

– Будем знакомы, Маркус. – Я пытаюсь изобразить радость, но выходит так себе.

Этот парень – родственник Тео. Значит ли это, что он считает Харпер частью семьи? Судя по широченной улыбке – вряд ли.

Я убеждаю себя, что это не мое дело. Однако раздражение совершенно никуда не уходит.

– Можем поговорить? – спрашиваю я Харпер.

– Да, конечно.

Харпер в непонимании морщит лоб, а затем спокойно смотрит на Маркуса.

– Приятно было пообщаться.

– Взаимно, – отвечает он, глядя только на нее.

Я стискиваю зубы, уговаривая себя, черт возьми, успокоиться. Затем разворачиваюсь и молча иду к выходу из тента. Харпер следует за мной. Останавливаемся мы у одной из самых крупных сосен, ствол которой обернут тысячами мерцающих лампочек.

– Папу положили в больницу.

Недоумение на лице Харпер тут же сменяется волнением – она бледнеет, а между бровей появляется складка.

– Ужас какой! Как он сейчас?

– Не знаю. Вроде бы в порядке. Ну, так по маминым словам. Но она… скажем так, не всегда говорит мне правду насчет такого. Например, когда у папы случился инсульт, она какое-то время молчала. Рассказала только после того, как врачи передали, что со временем он оправится. Я понимаю, почему она так поступает, но я просто… – Я тяжело выдыхаю. – Из-за этого я всегда предполагаю худшее, понимаешь?

Харпер медленно кивает, переваривая услышанное.

– Я сказал маме, что приеду утром. Так что пойду соберу вещи и попробую поспать, чтобы встать пораньше.

Девушка снова кивает, на этот раз чуть быстрее.

– Конечно. Обязательно. Я понимаю.

– Прости, если…