Сыграем в любовь? полностью

– Кайл, мое имя – Пайпер, – резко отвечает она. И совершенно не обращает внимания на лукавый блеск в глазах Кайла. Уверена – он в курсе, как произносится ее имя.

– Прошу прощения, мэм.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не улыбаться. А вот Пайпер игривый тон пропускает мимо ушей.

– Да, красноречия вам не занимать, – резко произносит она.

– По мнению Национальной академии искусства и науки звукозаписи, так точно, – усмехается Кайл.

Пайпер еще больше напрягается, ведь Кайл нахально напомнил ей о своем успехе. Они с Саттон Эверетт – самые популярные исполнители за всю историю «Эмпайр-Рекордс». А Саттон пока оставляет музыку – объявила, что в начале следующего года ждет первого ребенка. Так что на данный момент Кайл – наша единственная звезда.

– Несомненно, – говорит Пайпер. – Кто не любит песни о пиве, потрепанных пикапах и разбитых сердцах?

Ухмылка Кайла становится еще шире.

– А ты не против вместе пообедать?

Тут Пайпер встает с места:

– Прошу прощения, мы с коллегой отойдем на минутку – нужно кое-что обсудить.

Она направляется в смежную с конференц-залом студию и бросает мне взгляд с молчаливым приказом следовать за ней. Я вежливо улыбаюсь Кайлу, иду за Пайпер и закрываю дверь. Стоит замку щелкнуть, как она разворачивается ко мне и взмахивает руками.

– Харпер, зачем ты соврала?! А как же женская солидарность? Ты куда лучше общаешься с людьми и знаешь, что я не выношу кантри-исполнителей! А теперь мне придется с ним обедать!

– По моим наблюдениям, из кантри-певцов ты не выносишь только Кайла Спенсера.

– Он меня бесит!

– Пайпер, он красавчик.

Коллега шмыгает носом:

– И что бы сказал твой вымышленный парень-собственник, услышав такое?

– Он не вымышленный.

– Да ладно? – скрещивает руки Пайпер. – И кто же это?

– Только спокойно, ладно?

– А чего мне психовать? Ты уже заставила меня обедать с заклятым врагом.

Я закатываю глаза:

– Никакой он тебе не заклятый враг. И… ты офигела, когда я рассказала тебе, что в школьные годы общалась с тем парнем.

Пайпер смотрит на меня, и ее брови медленно ползут на лоб.

– Что ты… стой. – Она резко вдыхает. – Охренеть! Да быть не может!

– Я поехала в Мэн на свадьбу сестры и случайно с ним пересеклась. Ну… и понеслось.

– Ты встречаешься с Дрю Галифаксом? – Под конец вопроса голос у нее взлетает на целую октаву.

Я открываю рот, чтобы начать отнекиваться. Обычно я так и делаю – говорю: «Да у нас ничего такого» или «Не сказать чтобы». Даю понять, что к парню нисколько не привязалась. Однако сейчас выходит лишь:

– Да.

Другого ответа ожидала не только я. У Пайпер падает челюсть.

– Во дела…

Она плюхается в кресло рядом с микрофоном и разглядывает меня, словно подопытного.

– Я же рассказывала, что мы знакомы, – напоминаю я.

– Нет! Ты говорила, что вы с ним плавали в одном озере. Разочек. Согласись, спать с ним – это совсем другое!

Я смеюсь. Если Пайпер уволится раньше меня, на работе будет скукотища!

– Так уж вышло.

– А братья у него есть? Или товарищи по команде без девушек?

– Он единственный ребенок в семье. Насчет ребят из команды не знаю. – Я присматриваюсь к Пайпер. – А я думала, ты больше по музыкантам.

– Они кошмар какие самовлюбленные!

– Видимо, профессиональные спортсмены в твоей жизни редко встречались.

Пайпер морщит нос:

– Ковбои не в моем вкусе.

Я подмечаю, что конкретно о Кайле я не говорила, но решаю промолчать.

– Он записывает альбомы, а не гоняет на быках, размахивая лассо.

– Ой, да неважно. Скажи лучше, большой ли у твоего парня член.

Я давлюсь смешком:

– Что?!

– Огромный, да?

Раздается шуршание микрофона, а затем студию наполняет скучающий протяжный голос:

– Йи-ха! Интересные у вас разговорчики, дорогие дамы. Пожалуй, пора рассказать, что здесь слышно каждое ваше слово.

Пайпер закрывает глаза:

– Да пошло оно все!

Я лежу, уставившись в никуда. Открывается дверь. Я поворачиваю голову и вижу Оливию. Она со вздохом бросает рюкзак на пол и скидывает башмаки.

– Привет.

– Привет.

Подруга, не снимая форму медсестры, подходит к дивану, на котором я валяюсь.

– Как дела на работе? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня, бутылку вина и плед, а затем падает рядом.

– Я потеряла пациента.

– Ох. Ужас какой!

Оливия устраивается на подушках, запрокидывает голову и, не моргая, смотрит в потолок.

– А потом мы с доктором Олсеном замутили в дежурке. Хоть что-то хорошее.

Я бы с работой Оливии ни в жизнь бы не справилась. Она медсестра в реанимации и ухаживает за людьми, которые находятся на грани между жизнью и смертью. Я в такой ситуации предпочла бы оказаться в надежных руках Оливии. О сложнейших моментах своей работы она рассказывает как о каких-то мелочах, но я-то знаю: она отдает себя и заботится как никто из всех, кого я знаю.

– А кто такой доктор Олсен?

– Чел, о котором я тебе рассказывала. Заведующий хирургическим отделением. По факту – главный в больнице. И считает, что ни одна женщина перед ним не устоит.

Я хмыкаю:

– Ну точно твой типаж.

– Ага, – вздыхает Оливия.