В принципе, я не против развеяться и потусить с друзьями. Однако знаю, что они пойдут в бар в центре города – пить, болтать с фанатами и обжиматься с девушками. Мне это неинтересно. Совсем.
Когда-то я обожал внимание: оно мне льстило, радовало и казалось более чем заслуженным. Теперь же оно какое-то пустое. Всего лишь возможность отвлечься от факта, что, кроме хоккея, в моей жизни ничего особо и нет.
Я кидаю телефон в сторону, беру еду и включаю телевизор. Открывается запись матча, под которую я вчера уснул, потому что понятия не имею, как проводить свободное время без хоккея.
Телефон гудит: пришло уведомление. Я машинально бросаю взгляд на экран – и, увидев, кто написал, тут же выпрямляюсь.
Харпер: «Как прошел день? На меня по дороге домой наделал голубь».
Мой смех эхом отлетает от стен пустой комнаты.
Дрю: «Позвони, как сможешь. Такое вслух рассказывать надо».
Через тридцать секунд телефон вибрирует – входящий видеозвонок. Я отвечаю и ложусь на подушки. На экране появляется недовольное лицо Харпер. Я улыбаюсь ей – и ее раздражение тут же сменяется радостным смущением. Она плюхается на кровать – волосы мокрые, щеки розовые.
– Привет!
– Привет!
Я кладу руку за голову, наблюдая, как Харпер следит за ней взглядом.
Мы часто переписываемся и созваниваемся, но вживую не виделись несколько недель – с тех пор, как я приезжал в Нью-Йорк на предсезонный матч. Разлука тяжела по многим причинам. И, судя по взгляду Харпер, не только я осознаю, сколько километров нас разделяет. Я злюсь еще сильнее, ведь на этих выходных мог сократить расстояние до нуля.
– Что случилось? – спрашивает она.
– Ничего, – отвечаю я с фальшивой улыбкой.
– Не говори «ничего». Если не хочешь объяснять, так и скажи.
Я выдыхаю:
– Думал приехать в Нью-Йорк на этих выходных. Но… появились дела.
Повисает тишина. Кажется, что она длится не пару секунд, а целую вечность.
– Ничего страшного. Я понимаю.
– Всегда ли ответ будет таким? – спрашиваю я.
Щеки Харпер отчасти бледнеют. И как мне ужасно оттого, что виноват в этом я!
– В каком смысле? – говорит девушка.
Я вздыхаю и приподнимаюсь. Ерошу волосы свободной рукой.
– Такое будет происходить и дальше. Мой график не стандартная пятидневка. И при хорошем раскладе играть мне еще не один год.
– Но ведь у многих игроков есть девушки? И даже семьи.
– Да, но с отношениями у них нелегко. Двое моих товарищей по команде недавно развелись. Это не… Я хочу, чтобы ты понимала, каково тебе будет со мной.
Затем следует долгая пауза, во время которой я жалею о каждом сказанном слове.
– Ты передумал? – тихо спрашивает Харпер.
– Нет! Нет, конечно нет. Я волнуюсь, что передумаешь
В комнате Харпер слышны какие-то звуки.
– А как тебе это? – раздается голос, который, как я понимаю, принадлежит лучшей подруге Харпер, Оливии.
Харпер смотрит влево.
– Прошлое мне больше понравилось. – Она переводит взгляд обратно на меня. – У Лив сегодня свидание.
– Никакое это не свидание! – кричит Оливия.
Харпер закатывает глаза:
–
– Мы будем там
Мы с Харпер смеемся.
– Сделаешь мне прическу? – кричит Оливия.
Харпер переводит на меня полный сожаления взгляд.
– Я тебе потом перезвоню, хорошо? Надо собираться к маме, но…
Черт! Как я мог забыть?!
– Прости, Харпер. Вообще из головы вылетело.
По идее, мне должно стать легче. Мы бы и так не смогли увидеться в выходные: Харпер уезжает домой в Коннектикут на мамино пятидесятилетие. Однако мне только хуже – нас обоих словно тянут в разные стороны.
– Все правда в порядке, – мягко говорит девушка. – Так будет и дальше. Обещаю.
Я выдыхаю, хватаюсь за ее слова как за спасительную соломинку.
– Хорошо. Я лю…
И тут я замолкаю. Прежде никто из нас не произносил этих трех слов. Да, мы вкладывали их значение в другие фразы и поступки. Однако я все же хочу приберечь их для личной встречи.
Голубые глаза Харпер округляются: она отлично понимает, какие слова чуть не сорвались с моего языка. Она изумлена, но не напугана – хоть это хорошо.
– Харпер! – кричит Оливия.
Я улыбаюсь:
– Потом поговорим, ладно?
Она кивает:
– Пока, Дрю.
И кладет трубку. Я со вздохом швыряю телефон на диван и снова включаю запись хоккейного матча.
За окном мелькают осенние кроны деревьев – желтые, рыжие, красные. Я ерзаю на гладком кожаном сиденье. Обычно я езжу домой на своем джипе, но в этот раз Амелия предложила составить компанию ей и Тео. Я сижу сзади вместе с сумками и слушаю, как сестра с мужем обсуждают документалку про альпинистов. В целом дорога проходит неплохо.
Мы каждый год собираемся всей семьей на день рождения мамы. Что ж, повод менее печальный, чем дата неделей позже – годовщина папиной смерти. Не уверена, что на этот раз все пройдет не так неуютно, как обычно, – но надеюсь на это.
