Угорь едва не рассмеялся: действительно, откуда бы пожилому таежному жителю знать о чемпионате СССР по футболу? С другой стороны, в Загарино было несколько телевизоров, а радиоприемники и репродукторы – так и вовсе почти в каждом доме. И пусть до этого Остыган много десятилетий жил посреди глухой тайги – но разве мог он за год, проведенный в общине, ни разу не застать трансляцию какого-нибудь матча? Ох, лукавил сейчас остяк, лукавил! Впрочем, как знать: может, в общине Хозяин поручил ему такое дело, которое не предполагало наличия свободного времени или шанса приобщиться к всенародно любимой игре.
– Уж не из-за этого ли потасовка началась? – сдерживая улыбку, спросил Евгений.
– Нет, – серьезно ответил шаман.
На самом деле потасовка началась, как впоследствии обозначил московский гость Семен, «из-за идеологических разногласий». Один из Темных, числившийся среди участников осады логова Хозяина, натуральным образом разнылся, сидя в очереди: дескать, никогда еще он не испытывал подобного унижения! Дескать, он, герой и вообще чародей заслуженный, вынужден ждать в коридоре, пока до него снизойдут люди. А все почему? А все потому, что какие-то дремучие безумцы организовали секту – никому не нужную, бессмысленную и опасную уже одним своим существованием. Это из-за них он покалечен, это из-за них он страдает, а они – вон, впереди него по очереди на прием к врачу!
В ответ ему аргументированно пояснили, что в общине велась спокойная жизнь со своими тихими радостями и прогрессивным сотрудничеством и что эта жизнь под крылышком у Великого могла бы продолжаться и до сего момента, если бы сводные отряды консервативных полудурков не привлекли в окрестности Загарино Ворожея-Неваляшку. И вот вместо того, чтобы сейчас тихо-мирно заниматься работой или валяться на пуховой перине, жители свободной во всех смыслах общины вынуждены торчать в закрытой лечебнице и терпеть присутствие тех, кто нарушил их покой.
С другого конца коридора заметили, что «этот ваш Хозяин» – не такой уж Великий, если позволил сумеречной твари расколошматить свои укрепления. А что до крылышка – так он давно уже этим крылом махнул, трусливо сбежав с поля боя.
Ну и понеслось.
Евгению не верилось, что ни новосибирский Дозор, ни наблюдатели из столицы не могли предусмотреть такого рода стычек. Ну не глупость ли – собрать в одном помещении тех, кто еще несколько дней назад противостоял друг другу отнюдь не в спортивном состязании? Да, конечно, многие члены общины удерживались внутри силой, угрозами и обманом, но многие – далеко не все. Пусть в коридоре отсутствовали Ленька, «цыган», Михальчук и другие наиболее активные и опасные подручные Хозяина, но ведь и остальные – далеко не подарок, особенно для тех, кто накануне лишился в этом противостоянии знакомых и коллег по работе! Почему же дозорные-охранники в массе своей находились в фойе при входе в институт, а не в месте скопления вчерашних врагов? Разгильдяйство? Возможно, хотя и сомнительно. Скорее – намеренная провокация. Вот только ради какой цели? Евгению не хватало данных, чтобы проанализировать всю картину и сделать хоть какие-то выводы.
* * *
«Лечебные процедуры» заключались в многократном прослушивании разного рода мелодий, отдельных музыкальных фраз, упорядоченных перестуков и длинных протяжных звуков на определенной высоте. Специалисты института раскладывали симфонию Михальчука на отдельные составляющие и пытались опытным путем выяснить, что именно из этого пагубно воздействует на психику Иных – партия какого-то одного инструмента или комбинация нескольких. В данном смысле выбор дозорных, присланных для подкрепления, оказался не случаен – скажем, тот же Артем Бурнатов из Североморска в недавнем, еще человеческом своем прошлом был хорошим пианистом, выступал в составе филармонического оркестра Мурманской области. Теперь же помимо надзора за собранными в клинике Иными ему приходилось по заданию местных ученых-исследователей наигрывать на фортепиано отдельные кусочки симфонии то в одной тональности, то в другой. Кусочки эти записывались на пленку, анализировались при помощи какой-то специализированной аппаратуры, очищались от шумов и включались во время процедур. Точно такие же задания получали и присланные из разных уголков Советского Союза Иные-скрипачи и Иные-саксофонисты.
