Увидев отца, Хор замер на месте, не осмеливаясь пошевелиться. Потому что если Дхель показался ему стариком, то рэм Атан выглядел еще хуже. Он был худ и бледен, как мел. Ему было явно тяжело шевелиться (как если бы кто-то вдруг выкачал из него всю жизнь). И даже слова ему давались с трудом. Но при всем при этом, взгляд рэма оставался прежним. Он по-прежнему был властным и каким-то отчаянно упрямым. Даже проигрывая, рэм Атан не собирался сдаваться. Пусть его врагом сейчас была не вражеская армия, а собственное тело. Вернее, поселившая в нем хворь.
Актар оправился от неожиданности гораздо быстрее Хора. Он первым опустился возле отца на колени.
– Актар,- выдохнул рэм, узнавая.
– Я все сделал, так как ты хотел, отец. С родом все в порядке. И Хор вернулся.
– Хейт?
– Нет. Хор приехал без него.
Новость настолько "не обрадовала" рэма Атан, что он даже нашел в себе силы приподняться и требовательно уставиться на младшего сына.
– Где Хейт?
– Он мертв,- честно ответил Хор. Скрывать правду не было смысла. Да и такому властному взгляду было не возможно солгать.
– Ты уверен?
– Я видел это собственными глазами.
Рэм откинулся на подушки и уставился в потолок шатра. И сыновья не посмели оторвать его от размышлений. Хор просто не мог оторвать от него глаз. Он и раньше не сомневался в выдержке своего отца. Но только теперь, по-настоящему осознал, какой силой воли тот обладал. И задумался смог бы он сам вот так, переносить мучительную болезнь (а в том, что это была именно болезнь, долгая и изнурительная, Хор уже не сомневался – видел с помощью своего дара). А ведь еще пару месяцев назад он даже не догадывался о том, что его отец был болен.
Прошло несколько минут, прежде чем рэм Атан повернулся к сыновьям и произнес:
– Я доволен тобой Актар.
– Да, рэм,- прямо так, не вставая с колен, поклонился тот. А потом вышел из шатра, напоследок кивнув младшему брату (то ли подбадривая, то ли утешая). Хор тоже с удовольствием бы сбежал отсюда (смотреть на отца было больно). Но его пока никто не отпускал.
– Хор, расскажи мне, как это произошло,- приказал рэм. И юноша не осмелился его ослушаться.
Он рассказал все. Даже то, что скрыл от Актара. Потому что недоговаривать или лгать отцу было не возможно.
Он рассказал о Хейте и аштари. О путешествии и гибели отряда. О том, как и от чего ему и еще нескольким счастливчикам удалось спастись. О маленьком приграничном поселке, о Караше и, конечно, об Итиль Шер. А самое главное, о странном чужаке, оказавшемся на самом деле одним из наследников великого хагана. О том, кто стал рэмом их маленького отряда, заменив погибшего Хейта. О чужаке, который несколько раз спасал ему жизнь.
Отец слушал его молча. Позволяя выговориться до конца. Но Хору почему-то все труднее было выносить его взгляд. Слишком тяжелый для такого физически слабого человека. Если бы рэм так посмотрел на него пару месяцев назад. То Хор не осмелился бы поднять головы. Но последние декады закалили его. Молодой воин видел слишком многое, чтобы теперь не устоять перед собственным отцом. Поэтому упрямо вскинул голову и посмотрел рэму в глаза. Ему нечего было скрывать. Он сделал все, что мог. Выжил и вернулся.
Рэм Атан несколько мгновений рассматривал своего младшего сына. Но по его лицу совершенно ничего нельзя было понять. И только когда он произнес:
– Я хочу видеть этого твоего рэма.
Хор сообразил, что если он и не выиграл этот поединок без слов, то ему удалось свести его в ничью. Потому что отец признал его решение и его выбор.
– Сейчас?- уточнил Хор.
– Нет, завтра,- ответил рэм Атан, снова откидываясь на подушки,- сейчас расскажи мне о Хейте.
А в это время на краю поселка…
Натаэль по привычке поселился в стороне от шатров людей. Конечно, можно было бы принять предложение сына рэма и остановиться в его доме. Но целитель, как и все его сородичи, терпеть не мог шатры. С их тяжелым для чувствительного эльфийского обоняния запахом плохо выделанных шкур, смешанном с ароматами стряпни и приторных благовоний, которые так любили степнячки. Натаэль предпочитал ночевать на открытом воздухе, не смотря на то, что спать приходилось практически на голой земле. Не зря же он целый год прожил в лагере приграничного сторожевого отряда. Вернее, это он думал, что прошел только год. Потому что по уверениям Исмиль, он покинул Итиль Шер больше трех лет назад.
Воспоминания о сестре отозвались глухой болью в сердце и чувством вины. Он опять сбежал от нее, не попрощавшись. Наталь понимал, что этим причинит девушке боль, но и поступить по-другому он не мог. Не имел права. Особенно теперь. Потому что, вернувшись в Итиль Шер, он рассмотрел то, что не заметил во время своего отъезда. Проклятье их семьи (которое по своей сути могло бы быть благословением) не обошло стороной и Исмиль. Они оба были обречены, и целитель не хотел отказываться даже от призрачного шанса на спасение.
