Кроме того, ее вкус напомнил Элиасу о чем-то давно забытом. Похожий запах он ощущал много веков назад, вот только вовсе не от человека. От существа гораздо более страшного — темного бога, воплотившегося в человеческом теле. Сейчас казалось, что это уже невозможно: чтобы сами боги ходили по земле рядом с людьми. Чтобы создатели миров дышали с ними одним воздухом, а в их телах бились человеческие сердца. Сейчас казалось, что богам нет дела до Ихордаррина — колыбели Тьмы. Но когда-то это было вовсе не так. Проклятые сущности сумеречного мира рвали пространство, чтобы проникнуть к ним, дети отца Тьмы родом из самой Бездны создавали кровавые культы, лишь бы получить шанс обрести тело. А кто-то из великих получал это тело совершенно случайно…
Элиас нахмурился, так и не открыв глаза. Могла ли Мелания Сендел быть дальней родственницей человеческого воплощения бога? Он думал об этом прежде, но не находил подтверждения своей безумной теории. Потому что если бы это было действительно так, то он, древний вампир, видел бы на ее анареле печать одного из темных богов — один из высших символов эшгенрейского алфавита. Но печати там не было. Анарель Мелании был самым обычным, человеческим. Хотя и довольно большим по людским меркам.
Таким образом, эта тайна оставалась пока нераскрытой.
Окончательно расслабившись, древний наконец погрузился в темное забытье, которое так напоминало простой человеческий сон.
Однако не прошло и часа, как он очнулся, подскочив на постели так, словно за ним гналась банда охотников и одному из них каким-то образом удалось вонзить ему в сердце зачарованный кинжал.
В груди стучало так, будто он был жив. А перед глазами стояло лишь одно лицо. Узкое, бледное, обрамленное серебристо-седыми волосами.
Лицо Мелании Сендел.
Горло жгло так, как если бы он совсем недавно выпил не две бутылки крови, а два литра раскаленного свинца.
Элиас стиснул кулаки, из горла раздалось низкое рычание, через мгновение переросшее в крик бешенства.
Запах некромантки доносился до него через несколько комнат, просачивался сквозь закрытые двери, сводил с ума. Его жажда снова стала нестерпимой.
— Хватит… — прорычал он и резко спрыгнул с высокой постели. Не одеваясь, вышел из комнаты в тех же самых штанах на бедрах и направился к своим бывшим покоям, которые теперь занимала Мелания. Буквально через пару мгновений застыл перед ними, остекленевшим взглядом уставившись на свою кисть, что с чудовищной силой сжимала ручку двери. А затем тихо прошептал: «Хватит это терпеть…»
И почти с бешенством дернул дверь на себя.
Дом некроманта там, где он позволяет себе ходить голым и без револьвера.
Впрочем, и в этом случае между булок у него наверняка припрятан зачарованный кинжал.
Сон долго не шел. Мелания вспоминала удивительно красивую девушку, что видела в комнате Элиаса, и не могла избавиться от удушающего чувства, поселившегося в груди. Словно где-то в области сердца свилась кольцами ядовитая змея, то и дело кусая все вокруг.
Какое ей вообще было дело до того, с кем древний вампир проводит свободное время?
Мелания вздохнула. Ей было дело.
И, кстати, та девушка возле Элиаса вовсе не выглядела испуганной или несчастной. Ее глаза горели, а руки, скользящие по его груди, были весьма красноречивы. Ей нравился вампир. Мелания могла сказать это с абсолютной уверенностью.
А все потому, что на ее месте некромантка видела себя. Ей хотелось касаться его с такой же одержимостью, хотелось, чтобы он смотрел на нее так же… с голодом во взгляде, когда глаза блестят ослепительно-ярко.
Раздраженно фыркнув, девушка накрылась одеялом с головой и постаралась уснуть. Однако когда наконец сознание некромантки поплыло, проваливаясь в ночные грезы, Мелании показалось, что это она, а не та незнакомка находится возле Элиаса. Некромантка внезапно почувствовала себя в странном забытьи между реальностью и фантазией, когда не вполне понятно, спишь ты или уже пробудился. На лице будто вспыхнуло легкое прикосновение мужской руки, в воздухе появился прохладный елово-можжевеловый аромат, который ни с чем невозможно было перепутать.
Сердце застучало очень быстро, и в ответ кожа стала многократно чувствительнее. С трудом понимая, что происходит, Мелания каждой клеточкой тела впитывала едва уловимые призрачные прикосновения, вызывающие внутри нее настоящую бурю.
Рука, которую она не видела, но ощущала невероятно ярко, осторожно очертила ее губы, спустилась по шее вниз и мягко прошлась по груди. Словно та вовсе и не была прикрыта одеялом. Впрочем, сейчас ни в чем нельзя было оставаться уверенной. Во сне могло.
И такой сон Мелании однозначно нравился.
Девушка с трудом дышала, ее щеки горели, отзываясь на ночные фантазии, что казались головокружительно реальными.
