Неизвестно, почему так вышло. Возможно, все дело в нестерпимых страданиях, которые она испытывала: именно они могли привлекать Тьму. Но теперь это не имело значения, потому что излечить ее было невозможно. И оставалось ей не так много. Мелания же лишь временно забирала на себя губительное воздействие Тьмы, и вместо тела старшей Сендел болезнь пожирала тело младшей. К счастью, Мелания была некроманткой и имела ничтожную возможность бороться с чужеродной магией. Однако, как показала практика, выходило у нее не слишком хорошо.
В этот момент мысли вампира прервались, когда в дверь постучали.
— Господин, могу я войти? — раздался голос Ингмара.
— Можешь, — негромко ответил Элиас.
На пороге тут же появился дворецкий. Его спина была безупречно прямой, руки затянуты в белые перчатки, одна ладонь лежала поверх другой, а подбородок оказался слегка приподнят. Ну просто идеальный управляющий! Кто бы мог подумать, что двадцать лет назад этот человек валялся в канаве, вполне готовый к тому, чтобы встретиться там с Аралишгаль.
— Господин, пришла госпожа Молисса, — сказал дворецкий с поклоном, явно даже не догадываясь, о чем размышляет хозяин. — Прошу прощения, я говорил ей, что вы отдыхаете, но госпожа настаивала. И я не посмел отказать. Она стоит за дверью и ожидает вас.
Элиас приподнял бровь, заложив руки за голову и не подумав встать с постели.
— Хорошо, пусть войдет, — кивнул он.
В следующий миг дверь распахнулась, и в комнату вплыла молодая девушка лет двадцати пяти. На ней было облегающее алое платье и черный ошейник с короной и крыльями. Золотисто-белые волосы рассыпались по плечам, спадая колечками в глубокое декольте.
— Элиас! — восторженно воскликнула она, подбегая к его кровати и падая на колени рядом.
Дверь захлопнулась, Ингмар незаметно покинул спальню, оставив их вдвоем.
А древний вдруг понял, что по какой-то причине ему это не слишком-то понравилось.
— Молис, что ты тут делаешь? — спросил он, когда она легла животом на изголовье кровати, положив руки на его обнаженную грудь.
Элиас все же надеялся лечь спать, чтобы хоть на пару часов отключить голову от беспокойных мыслей о пепельноволосой некромантке, а потому прямо сейчас на нем были надеты только тонкие домашние штаны, низко сидящие на бедрах.
— Пришла к тебе конечно же, — с обворожительной улыбкой ответила она, и светлые кудряшки ее прядей упали на его кожу.
Элиас слегка нахмурился, разглядывая колечки цвета ржи, чей цвет ему всегда нравился, а в голове мелькнуло:
«Не пепел…»
— Я подумала, что ты давно не звал меня и наверняка очень голоден. — Последние слова она почти промурлыкала, проведя ладонью вверх по его груди, коснувшись щеки всей кистью так, что ее запястье почти оказалось возле его губ.
Шум ее крови ударил в виски вампира. Под ребрами обожгло болезненным спазмом.
А девушка продолжала мягкими пальчиками поглаживать его лицо, словно только это и собиралась сделать. Ничего больше.
Молисса слишком хорошо его знала…
Элиас едва заметно качнул головой в другую от руки сторону, и девушка тут же ее убрала. Впрочем, сама не отстранилась.
— Нет, спасибо, Мол, я не голоден, — с ледяным спокойствием произнес он. — Если тебе нужны деньги, попроси у Ингмара. И имей в виду, что я пока не нуждаюсь в твоих услугах, поэтому по своей инициативе больше не приходи.
— Что? Ты хочешь забрать у меня ошейник? — воскликнула она в ужасе, схватившись за кулон с короной. — Я чем-то провинилась?
— Нет, Молис, — ответил он, размышляя о том, что если заберет у девушки символ Fjerten Valde, то ничто не помешает завтра Реджинальду или еще кому-нибудь вроде него заключить новый договор. И творить с ней все, что вздумается.
Согласно договору, донорам не должны причинять вреда. Но когда кто-нибудь из вампиров последний раз вообще следил за выполнением обязательств? Какова судьба доноров Вечного Крика или Огненной Боли, и сколько из них мертво?
Прежде Элиас считал, что в проверке нет необходимости. Но благодаря Мелании узнал, что, похоже, серьезно ошибался. Кроме того, в число тех древних, кто не желал придерживаться правил, входил даже Анджей Красное Лезвие. А этого древнего Элиас всегда считал одним из самых спокойных и безопасных, потому что тот всегда придерживался нейтралитета, не желая вступать в конфликты.
Еще одна ошибка.
В общем, правда была такова, что без ошейника Молиссу просто могли убить.
— Нет, можешь оставить ошейник, — безразлично ответил вампир, взяв девушку за запястья, чтобы убрать от себя ее руки.
И в этот момент в его легкие ворвался знакомый сладкий аромат, обжегший изнутри озером раскаленной лавы. Холодная кровь в венах мгновенно запульсировала, нагреваясь.
Элиас резко повернул голову к выходу из комнаты и заметил в откуда-то взявшейся дверной щели кусок шелкового халата. Одного из тех, что привезли сегодня утром для Мелании по его приказу.
Но древнему вампиру не нужно было видеть знакомую ткань, чтобы распознать в подглядывающей девушке дерзкую некромантку. Ее тонкий сладкий запах, начисто лишающий воли, он не перепутал бы ни с чем.
