Он всё отлично понимал: Зачем Рутьев всё это ему сейчас говорит; что он просто пытается всеми силами настроить его против жены, осознавая прекрасно, что это его, Рутьева, единственный шанс, несмотря на все обещания Зятькова быть беспристрастным и объективным… что Рутьев его фактически откровенно провоцирует… и пр., и пр.
Всё это Зятьков преотлично понимал. Но ничего не мог с собой поделать. Понимание это ровным счётом ничего не давало. Рутьев апеллировал напрямую к чувствам, а они были сильнее. Да и к тому же всё ведь это была правда, и в этом сомнений никаких у Зятькова не было. А уж почему именно Рутьев ему её открыл, по каким там своим тайным соображениям и мотивам, это уже по большому счёту значения не имело. Правда от этого не переставила быть правдой.
Ну и сука!.. — дрожа весь как в лихорадке, повторил про себя Зятьков.
Кулаки его сжимались и разжимались, глаза застилала какая-то багровая пелена.
А между тем, услышь он такое ещё вчера… до всех этих событий… Ну, повозмущался бы, конечно, даже обиделся, наверное, как и любой на его месте, не без этого!..
Но ведь и только. Не более того. Сейчас же, когда он почувствовал вкус власти… власти полной и абсолютной! одного человека над другим… Убить!! Немедленно! Сию же секунду! Разорвать в клочья!!! Или нет!.. Лучше постепенно… На кусочки её разрезать! И смотреть, как она мучается. Наслаждаться её мучениями!.. До полуночи время ещё есть…
Господи-боже! — опомнился вдруг Зятьков. — Да что это со мной! Я действительно превращаюсь в дьявола!
Ну, сказала она чего-то… Баба-дура. Стерва, конечно. Паскудина. Но не убивать же её за это! Не на кусочки же резать!.. Свят-свят-свят!
Он быстро посмотрел на Рутьева и поймал его жадный, горящий взгляд. Рутьев аж вперёд весь подался и подрагивал, как гончая при виде дичи.
"Убей её! Убей!! Ну же!.. Чего ты ждёшь?!" — казалось, кричали его глаза. Он внимательно следил всё это время за выражением лица Зятькова и обострённым до предела чутьём приговорённого к смерти угадывал точно и безошибочно, что творилось у того на душе.
Поняв, что расчёт его не удался, что Зятьков сумел всё же справиться с собой и немедленной расправы над Жанной не последует, Рутьев разочарованно откинулся назад на спинку кресла. Он даже не слишком скрывал это своё разочарование.
Зятьков встретился с ним глазами и ухмыльнулся.
— Хорошая попытка! — похвалил он раздосадованного неудачей мужа Жанны. — Очень даже неплохая!
— А-а!.. — неопределённо шевельнул плечами тот, так, будто хотел махнуть рукой. — Я думал, ты мужик, а ты тряпка. Баба над тобой насмехается, а ты терпишь! Утираешься…
— Тише! — с металлом в голосе негромко сказал Зятьков. — На тот свет торопишься? По делу тебе есть ещё чего сказать?
— Ну, хочешь, я сам её убью!? Собственными руками! — тоскливо воскликнул вдруг Рутьев, с надеждой глядя на Зятькова.
— Руками? — иронически хмыкнул тот, выразительно посмотрев на связанного Рутьева.
— Ну, ногами! — тут же, спеша, поправился тот. — Положи её только на пол, а я её ногами забью! Да на шею наступлю — и писец!
— Ты это серьёзно?! — с изумлением уставился на него Зятьков.
— Я жить хочу! — всхлипывая, закричал Рутьев и опять задёргался в своих путах. — Жить!! Жить! Я не хочу умирать! Почему я?! Я не хочу!!
— Да-а!.. — Зятьков с пренебрежением разглядывал бьющегося в истерике крупного, здорового мужчину, бывшего когда-то одним из его хороших знакомых. Которого он знал до этого многие годы. — Хорошего же ты, Жанночка, себе муженька выбрала, нечего сказать!.. — он перевёл взгляд на Жанну. –
Ну, давай, теперь ты начинай! Мужа своего грязью поливать. Теперь твоя очередь.
— Я ничего этого не говорила! Он всё врёт! — тут же на одном дыханье выпалила женщина, словно только и ждала от Зятькова этой команды.
— Чего ты не говорила? — даже не понял сразу Зятьков.
— Про тебя ничего не говорила. Это он тебя так называл!.. Всеми этими… прозвищами!
— Ах, ты!..
— Молчать! — грозно прикрикнул на вскинувшегося Рутьева Зятьков. — Ну! — Рутьев замолчал. — Ну продолжай, продолжай!.. — не скрывая насмешки, предложил Жанне Зятьков. — Так, значит, не называла, говоришь?..
— Нет, не называла! — упрямо повторила Жанна и непримиримо поджала губы. — Это он!..
— Слушай, Жанн! — перебил её Зятьков. — А ты-то кого, считаешь, я должен убить? Тебя или его?
— Конечно, этого козла! — с возмущением вскричала жена Рутьева и даже ногой слегка притопнула. Какие, мол, тут могут быть сомнения! — После того, что он обо мне тут наговорил!.. Ногами меня забить собирался!.. Родную жену!.. Да я!..
Ну, и дура!.. — с удивлением думал Зятьков, стараясь не слушать. Но пронзительный голос назойливо лез в уши. — И какие интонации противные!.. Ей бы кислой капустой на рынке торговать. И эту женщину я любил!.. Мечтал о ней втайне!.. Мучился, страдал… Ловил каждое её слово, каждый взгляд!.. Тьфу ты!..
