Я подхожу к двери и с мрачным видом настежь распахиваю ее, чтобы поторопить соседку на выход.
В белом платье на тоненьких невесомых бретельках – очень деликатных, в отличие от ее характера, – она просто великолепна.
Она проходит мимо меня, нарочито играя бровями. Я в отместку шлепаю ее по попе. Она звонко смеется, и этот смех меня успокаивает.
Мы выходим из спального корпуса и идем в местный ресторанчик, где нас уже ждут Джексон и Эмили. Вопреки всем ожиданиям Эмили таки пришла и теперь внимательно слушает то, что ей говорит Джек. Когда мы присоединяемся, они встречают нас взглядами, полными восторженного изумления.
– Клянусь Одином, девочки! Вы просто потрясающе выглядите!
– Вы великолепны, – выдыхает Эмили.
Я благодарю их, а Лола изображает реверанс. Мы усаживаемся за стол, и к нам подходит официант, чтобы принять заказ. Едва он приносит выбранные нами напитки, Джексон бросается в атаку.
– Почему у тебя освобождение от физкультуры?
Подруги сочувственно и ободряюще улыбаются мне, и в воздухе повисает легкое напряжение. Разговоры о моей болезни грозят испортить праздничную атмосферу, но я не могу дольше их избегать.
– У меня сердечная недостаточность.
Чувство жалости, ясно читающееся в его взгляде, заставляет меня отвести глаза.
– Авалон… не знаю, что сказать, я… мне так жаль.
– Не стоит меня жалеть, я прекрасно живу и с этим.
И я улыбаюсь ему, чтобы он убедился, что все хорошо, однако за столом воцаряется неловкое молчание. Секунды тянутся одна за другой с пугающей медлительностью. Слава богам, благодаря Лоле очень скоро снова звучит смех, и атмосфера разряжается.
– Кстати, – вдруг говорит Джексон с возбужденным видом. – У моей девушки в университете занятия начинаются только через две недели. Так что она приедет меня навестить через несколько дней, и вот увидите, вам она очень понравится!
Глаза его сияют, когда он говорит о ней, и это трогает сердце. Похоже, Аврора замечательная девушка. Он счастлив быть с ней, и это благодаря ей он становится хорошим человеком. Он сам так утверждает, хоть мне и трудно представить его плохим.
– А у тебя, Эм, есть парень? – спрашивает Лола.
– Нет, я… я хочу сосредоточиться на учебе.
И румянец, набегающий при этих словах на ее щеки, делает ее еще более восхитительной, чем прежде.
– О, у меня такое впечатление, что от кого-то я уже слышала эти слова, – хихикает Лола, многозначительно глядя на меня с улыбкой, достойной Чеширского Кота.
Я закатываю глаза к небу.
– Что? И ты тоже, Ава? – удивляется Джексон.
– Для меня учеба имеет первостепенное значение. У меня потом еще будет куча времени, чтобы влюбиться, – беззастенчиво вру я.
Кому-то может быть трудно понять мой выбор. Я ведь молода, зачем тратить немногие оставшиеся мне годы на учебу, вместо того чтобы отрываться по полной? Ответ прост: из-за болезни моя повседневная жизнь всегда была ненормальной, и сейчас все, чего я хочу, – это жить, не думая о том, сколько времени мне осталось. Я хочу иметь цель, куда-то двигаться. Что-то успеть завоевать, прежде чем сложить оружие.
– Нет, я вас никогда не пойму! – восклицает Лола, в комическом отчаянии откидываясь на спинку сиденья. «Первостепенное значение». У меня такое чувство, будто я слушаю отца, когда он рассказывает о хорошей работе его кишечника!
Мы все заливаемся смехом, и Эмили тоже, хотя она по-прежнему остается более сдержанной. Нет никаких сомнений, что она гораздо лучше воспитана, чем вся наша собравшаяся здесь троица. Если только она не изображает застенчивость и страх, чтобы привлечь к себе внимание.
Когда она понимает, что из-за безудержного хохота мы притянули множество любопытных взглядов, она краснеет и втягивает голову в плечи, как бы желая исчезнуть. Я пытаюсь ободрить ее улыбкой, но, поскольку у нее такой вид, будто она вот-вот упадет в обморок, пинаю под столом двух моих друзей, которые тут же замолкают.
Я наклоняюсь к Эмили и шепчу ей на ухо:
– Никогда не порти себе жизнь из-за чьих-то взглядов. Даже если они кажутся пугающими, они не убивают. Они не могут причинить тебе вреда – разве что ты сама им это позволишь.
Глаза у нее начинают блестеть, а затем она незаметно поднимает подбородок, расправляет плечи и наклоняет голову в знак признательности.
Слава богам, у меня очень хорошая память, и я помню дорогу до дома Картера. Это позволило нам избежать необходимости посылать сообщение ребятам. Я сказала Кларку, что не приду. И я не желаю доставлять ему удовольствие, спрашивая теперь адрес.
Потеряв дар речи от изумления, Лола поднимается по ведущей в гору широкой аллее в окружении деревьев, а затем паркуется рядом с автомобилями и мотоциклами ранее приехавших гостей.
