– Кто эти люди? – спрашивает Лола, обводя гостиную взглядом.
– Это наши союзники. Все они – члены других банд, с которыми у нас заключено соглашение.
– И почему же Картер так хотел, чтобы мы приняли участие в этой вечеринке союзников? – спрашиваю я тревожно.
Кажется, что заданный мной вопрос и моя внезапная нервозность действуют на Сыновей Дьявола каким-то особенным образом. У них нет для меня ответа, однако они разделяют мое мнение, что готовится нечто подозрительное. И, судя по всему, им совсем не нравится, когда их оставляют в стороне.
Звон ножа, призывно стучащего о бокал с шампанским, заставляет всех взглянуть на Картера, который ждет внимания своих гостей. Ему не нужно просить дважды: музыка тут же прекращается, разговоры стихают, и каждый из приглашенных оборачивается, устремив взгляд на хозяина этих мест.
– Две наши последние гостьи наконец прибыли, и теперь я могу вам сообщить, что отныне и впредь они находятся под моей защитой.
Картер протягивает руку в нашу сторону, и взгляды всех присутствующих, следуя за указующим жестом, обращаются на нас с Лолой.
Когда осознаю смысл его слов, я цепенею от страха, чувствуя себя так, будто на нас внезапно опустилась свинцовая плита.
– Авалон Лопес и Лола Коллинз помогли нам решить одну проблему и будут снова участвовать в наших делах. Если с ними хоть что-то случится по вашей вине, пусть даже какой-нибудь пустяк, головы полетят с плеч и перемирию настанет конец. Теперь, когда все предупреждения сделаны и угрозы произнесены, вы можете наслаждаться вечером и шампанским!
Сердце бешено бьется у меня в груди. Я смотрю на празднество, которое теперь уже продолжается без лишних церемоний.
Меня настолько душит ярость, что я больше не вижу вокруг ничего и никого, кроме Картера. Самодовольная улыбка, играющая у него на лице в тот момент, когда он направляется в нашу сторону, вызывает желание стереть ее – я могла бы сделать это с помощью мощной оплеухи, если бы, конечно, он не был главарем банды и если бы мне не было настолько противно насилие.
– Будут
– Никто меня не посещал, Авалон.
От ярости у меня трясутся руки, и я делаю шаг к нему.
– Я больше ничего для вас делать не буду, мне казалось, что я ясно выразилась!
– Не уверен в этом. Ты дала полиции информацию, которая не подтвердилась, и тебе понадобится моя помощь, чтобы избежать неприятных вопросов от тех, кто стоит гораздо выше Билла.
Чем дольше я ищу про себя возможные пути к спасению, тем больше меняюсь в лице. И в этот момент по нему, вероятно, разливается смертельная бледность. Это какое-то кошмарное возвращение к тому, с чего все начиналось. Если откажусь помочь Картеру, то полиция возьмет в оборот теперь уже меня. А если все расскажу полиции, то таким образом я сдам брата Лолы и всех Сыновей Дьявола и тогда смогу попрощаться и с учебой, и со своим университетским дипломом.
– Вы не имеете права шантажировать меня после того, что я для вас сделала! – рявкаю я ему в лицо.
– Ты очень скоро узнаешь, что в этом городе я имею право на все, дочь Иггдрасиля.
Главарь Сыновей Дьявола разворачивается к нам спиной и удаляется прочь, и Лола немедленно вцепляется в мою руку, как если бы это был спасательный буй. Едва бросив на нее взгляд, я понимаю, что из нас двоих она подруга-паникерша, тогда как мне придется сохранять хладнокровие – по крайней мере внешнее. Потому что в моей голове уже крутится десяток возможных сценариев развития событий, один гнуснее другого.
– Мы попали по полной, я правильно понимаю? – шепчет Лола испуганным голосом.
Нам не нужно было сюда приходить, но теперь мы в ловушке. Ну, то есть, по сути, я в ней одна. Потому что Картер не чувствует необходимости или желания иметь рядом с собой Лолу. Она ему нужна просто для того, чтобы оказать давление на меня. Он ждет, что я буду просить его не втягивать ни во что Лолу, и взамен потребует от меня помощи, иначе зачем бы ему было так долго тянуть, прежде чем заманить ее в свои сети?
Чьи-то проклятия возвращают меня к действительности. Сет и Кларк удаляются вслед за своим боссом, оба явно очень недовольные.
– Охренеть! Простите… – извиняется Шон, совершенно выбитый из колеи.
Уже готовая разрыдаться, Лола поворачивается к нему и спрашивает умоляющим тоном:
– Что мы можем сделать?
