И это правда. Во всяком случае, до того момента, пока я не вспоминаю о том, где нахожусь.
Сердце сжимается в груди, и я запрокидываю голову, мешая слезам пролиться.
– Я так рада за тебя! А как ты себя чувствуешь? Не забываешь принимать лекарства? Надеюсь, ты там не пьешь и не куришь?
– Конечно нет, не волнуйся.
– Прекрасно, замечательно. Звони мне при малейших проблемах. Я тебя не буду больше отрывать. Хорошего тебе вечера, малышка!
– Мама, я люблю тебя.
– И я тебя.
Кладу трубку и нехотя убираю телефон в сумочку. Я по ней скучаю. Разумеется, мы почти каждый день говорим по телефону. Она очень волнуется за состояние моего здоровья, и, когда вечером первого же дня моего пребывания в этом городе она позвонила мне, ее голос сильно дрожал. Она извинялась, что уехала так быстро и не осталась со мной подольше. Она сказала, что не хотела мешать мне знакомиться с соседкой и поэтому оставила меня, так до конца и не осознав, что возвращается домой, а я остаюсь здесь.
Подскакиваю на месте от неожиданности, услышав, как позади ломается ветка дерева, и в панике отступаю на несколько шагов. Я и понятия не имела, что так далеко отошла от места проведения вечеринки. Меня охватывает тоска, и это чувство служит лишним подтверждением тому, что мне здесь не место – ни в этом доме, ни рядом с этой бандой.
В ночной темноте передо мной внезапно вырастает Кларк. Тени, пляшущие на его лице, создают пугающий эффект. Тем не менее я вздергиваю подбородок, чтобы не показать ему мою слабость. Боюсь, что в этом их мире демонстрация своих страхов будет лишь вызывать у других желание раздавить тебя без малейших колебаний.
– Что с тобой?
– Ничего.
– Не ври мне, Авалон.
Он держится в нескольких метрах от меня, и все же я прекрасно различаю его проницательный взгляд, который нервирует больше, чем следовало бы ожидать.
– Ну, я не знаю… понимаю, что ввязалась в дела банды, у членов которой нет никаких проблем с убийствами. Как я должна описать тебе ту бурю, которая бушует у меня в голове?
– Ангел этого заслуживает! – в ярости восклицает он.
Напуганная такой ненавистью, я отшатываюсь, и он сердито сдвигает брови. Судя по всему, ему не слишком нравится моя реакция, и я проклинаю себя за то, что потеряла контроль над телом.
С каким-то беспокойством он делает шаг ко мне.
– Ты меня боишься?
Я ничего не отвечаю. Я прерывисто дышу и молча смотрю на него.
– Ты же видела нас? – раздражается он. – Ты что, серьезно веришь, что мы способны причинить зло какому-то невинному человеку, причинить зло женщине?
– Я вас совсем не знаю, – замечаю я ледяным тоном.
– Так, значит, постарайся нас узнать, прежде чем клеить на нас ярлык монстров!
В глубине души я чувствую, что они не монстры, однако мое тело реагирует против моей воли, и я снова отступаю – к большому неудовольствию Кларка. И все же, как это ни удивительно, он мягко протягивает мне руку, оставляя за мной выбор, принимать ее или нет.
– Мы совсем не злые. Мы были бы неспособны чем-то повредить тебе, даже если бы нам угрожали пушкой. Возвращайся к нам, и увидишь все своими глазами, Авалон.
У меня в голове проносятся связанные с ними воспоминания. В Degenerate Bar, в кампусе, на вечеринке братства, в кабинете ректора. Я была свидетельницей лишь одной сцены насилия, и была она устроена ради того, чтобы заставить убраться членов других банд, которым нечего было делать в том месте. Если бы дело касалось убийства, то в кампусе все бы от них разбегались, как от чумы. А этого не происходит. Однако в отношении Ангела Сыновья Дьявола выразились более чем ясно.
– Ты действительно желаешь смерти Ангелу?
– Да. Тем не менее желать и действовать – это совсем разные вещи.
Не знаю, намекает ли он на иммунитет Отца Демона или на свою способность убить человека, но предпочитаю тешить себя иллюзиями.
Его обеспокоенный взгляд вызывает желание довериться Кларку Тейлору, несмотря на темную сторону его личности.
Долгое время ничего не отвечаю, но наконец медленно делаю шаг ему навстречу и беру его за руку. И это я, которая полагала, что мужество покинуло меня до конца вечера – видимо, что-то в запасе еще осталось. В конце концов, это не самое поразительное. Нет. Самое поразительное – это жаркая волна, прокатившаяся по всему моему телу при его прикосновении…
В молчании мы обходим дом. Кларк крепко держит меня за руку – так, будто ждет, что у меня каблук рано или поздно угодит в яму и я потеряю равновесие.
Когда мы оказываемся в поле зрения остальных Сыновей Дьявола, он резко выпускает мою руку и отстраняется. Я закатываю глаза к небу. И чтобы избавиться от мурашек, пробегающих по коже там, где он только что ко мне прикасался, вытираю руку о платье. И тут уже к небу глаза закатывает он.
