Сыновья Дьявола полностью

Такер вдруг взвизгивает от боли и отпускает мое плечо: разозлившись, Лола сильно отдавила ему ногу. Он получает в свой адрес изрядную дозу насмешек от своих друзей, и мы пользуемся этим, чтобы удрать, направившись в сторону сада.

Пройдя мимо огромных французских окон, мы пересекаем великолепную каменную террасу, спускаемся на несколько ступенек по лестнице, украшенной с обеих сторон двумя встроенными в стену фонтанами, затем поворачиваем направо и выходим на дорожку, выложенную деревянными брусками и окаймленную великолепными фонарями, освещающими наш путь. Эта дорожка выводит нас на новую деревянную полукруглую террасу, на которой расставлены уличные диваны и низенький столик, а рядом сверкает большой бассейн.

Картина просто невероятная, мы будто попали в сказку.

Жаль только, что эта сказка – неудачный ремейк истории про Гензеля и Гретель…

Мы усаживаемся на диваны, и вскоре к нам присоединяются Сыновья Дьявола: они ставят на низкий столик три бутылки с алкоголем, а Джесси начинает скручивать косяк.

Теперь, когда мне явно придется находиться в их обществе гораздо чаще, чем хотелось бы, я разглядываю их одного за другим, не в состоянии расслабиться. Все они сегодня оставили свою особенную куртку ради шикарных вечерних шмоток, и надо признать, что они сидят восхитительно. И хотя я думаю, что некоторым девушкам следовало бы сохранить чуть-чуть достоинства, я могу понять, почему все они у ног Сыновей Дьявола. Меня никогда не окружало столько красивых парней. Все они обладают впечатляющей горой мускулов и такой силой, которая способна заставить одуматься любого человека в здравом уме. Сколько бы ударов ни сыпалось на грудь Кларка, он не остановится: это настоящий бульдозер. Кстати, я рада, что его нет в поле моего зрения. Одни боги знают, где его носит.

Почувствовав взгляд Лолы, я поворачиваюсь к ней и вижу, что глаза у нее блестят от слез. Хмурюсь в замешательстве. Может, она притворялась, что успокоилась после нашего разговора, просто чтобы меня не волновать? Желая проявить к ней такую же заботу, я сердечно ей улыбаюсь, и она отвечает мне тем же. Но моя расслабленность не более чем иллюзия. Трудно не сердиться на парней, хотя они, очевидно, были не в курсе, что замышлял Картер. Я снова и снова повторяю это в голове до тех пор, пока не проникаюсь этой мыслью.

Они не виноваты.

Джастин ставит на стол большую колонку и подключает к ней телефон. Песня известной поп-рок-группы нашего поколения – Seven Deadly Sins – звучит противоречием шикарной, импозантной обстановке этого дома.

Я смотрю, как Лола, захваченная музыкой, начинает двигаться в ее ритме, брат приглашает ее танцевать, и дальше все идет как по маслу. То и дело слышатся взрывы хохота, алкоголь льется в бокалы, шутки и дружеские поддразнивания веселы и по-детски беззлобны.

Антивечеринка – это явно то, что было нужно Сыновьям Дьявола. Без вечного тягостного внимания со стороны студентов и напряжения, вызванного присутствием других банд, ребята выглядят иначе: с нами им не нужно притворяться. И, отбросив напускной суровый вид, они стали самими собой.

– Что ж, можно сказать, теперь мы не будем сталкиваться по ошибке! – шутит Джесси.

Против моей воли губы у меня растягиваются в улыбке. Черный юмор с раннего детства всегда служил мне своеобразным жизненным топливом, но бритоголовый Сын Дьявола уже вновь становится серьезным.

– Картер… Он ведь не такой уж плохой и злой человек, даже наоборот. Он просто неправильно подходит к делу.

Желание смеяться тут же проходит, едва я слышу это имя, приносящее мне одни несчастья. Бросаю на собеседника мрачный взгляд.

– Да уж, очень неправильно! – цежу я сквозь зубы.

На лице Джесси появляется огорченная мина, и он протягивает мне косяк в знак примирения.

– Здесь есть табак?

Он качает головой.

– Стопроцентно натуральный продукт.

Я беру его и делаю затяжку. Дым проникает в легкие и выходит затем белым облачком. Как ни удивительно, я не впервые курю. По большому счету мне вреден именно никотин. В один прекрасный день я собралась с духом и, хоть и было немного страшно, попробовала. Знаю, мне не следовало бы, но меня слишком достало, что мне ничего нельзя, и, в конце концов, пока не доказано обратное, я все еще жива и могу распоряжаться собой. Однако, разумеется, я избегаю чрезмерного употребления. Легкие уже и так ослаблены сердечным заболеванием, так что я должна их беречь.

И когда на меня снисходит хоть какое-то подобие спокойствия, в саду появляется Картер, и каждая мышца внезапно начинает ныть – настолько сильное напряжение я снова чувствую.

– Авалон, можно тебя на минутку?

Голос у него странно мягкий. Это не приказ, а скорее просьба. В растерянности смотрю на него несколько секунд, а потом делаю над собой нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя подойти к нему – на тот случай, если он должен сообщить что-то действительно очень важное.