Для решения этого вопроса мудрым распоряжением товарища Сталина в системе НКВД были созданы так называемые заградительные отряды. По документам, в их полномочия входила оборона тыла – это была последняя гряда перед мирными городами и селами, которую предстояло преодолеть противнику, расправься он с основными регулярными частями. На самом же деле именно за поведением основных частей они и должны были смотреть. Что делал солдат, когда боялся? Бежал с поля боя – так было во всех армиях и во все времена. Так диктует основной инстинкт человека, инстинкт самосохранения. А они, бойцы этих отрядов, должны были бегство пресекать. Конечно, поначалу методами внушения. Ну а потом, если те не работали, то и за оружие браться. А иногда и кровь проливать – если, например, времени на разговоры и на угрозы не было, а бой предстоял стратегически важный.
С течением времени таких боев становилось все больше, проходили они все чаще. И, хотя армия уже переломила ход войны и перешла в наступление, все равно было много желающих позабыть свой долг. Среди бойцов ходили разложенческие разговоры типа: «Зачем нам идти дальше? Свою землю отстояли и по домам, а за Орел пусть орловцы воюют», «К чему пересекать вражескую территорию? Тут мы все же были дома, где и стены помогают, а там дома они, и неизвестно, что нас там ждет». И, хотя солдаты и офицеры из заградотрядов как могли пресекали их, разъясняя и иногда наказывая упадников, все же на каждый роток не накинешь платок. Пока было затишье, пока не надо было идти в бой, численность скрытого внутреннего врага вроде бы не менялась. Но стоило первым снарядам разорваться на передовой, ошарашив ухо не кадрового военного, а призывника, не обученного, по сути, держать в руках автомат, как тот сразу вспоминал те самые разговоры и готов был опрометью бежать с поля боя. Тогда брали бойцы отрядов НКВД в руки пистолеты и заполняли братские могилы телами своих же земляков. А что делать? Нужно. Если бы не такие мероприятия, то, наверное, ни одного бы сражения выиграть не удалось. И пусть, что закопали многих – оставь их тогда в живых, так миллионы мирных граждан погибли бы если не от вражеской пули, то от гитлеровского кнута. Тут уж гамбит – отдай меньше, получишь больше.
Приходилось аналогичным образом бороться и с мародерством. Ну о каком боевом духе солдат может идти речь, когда одни на глазах других грабят своего умершего товарища? Какое для таких бывает наказание? Как говорится, по закону военного времени…
Конечно, в функции заградительных отрядов входила – в случае отступления – еще и зачистка территории от построек, коммуникаций и инфраструктуры, которая нипочем не должна была достаться врагу, но основной ее задачей была все же борьба с внутренним врагом в лице страха, которому не должно было быть места в дни проведения судьбоносных для страны и всего мира сражений.
Май 1941 года
Узбекистан… К концу 30– х цветущие и плодородные земли стали потихоньку превращаться из оазисов, сплошь усеянных плантациями фруктов и овощей, в одно большое хлопковое поле. Советская власть объясняла это тем, что фрукты и овощи произрастают – пусть и не в таком количестве – и на территориях других союзных республик, а вот хлопок нужен всегда и везде, и чем больше, тем лучше. Постепенно ориентация колхозов и совхозов начала сменяться с разных видов сельхозтоваропроизводства на возделывание хлопка. Уже не нужны были ни коровы, ни лошади, ни пшеница, ни рожь – только «белое золото» интересовало все органы власти, так как продавалось исключительно хорошо. Да и не было в Советском Союзе другой такой страны, которая давала бы такое его количество. Конечно, не во всех областях Узбекистана были для этого одинаково плодородные почвы и климатические условия, но это не влияло на принятие решений местными советами. Влияло только на жизнь людей – им требовалось работать более усердно, отдавая хлопку себя без остатка, иногда даже умирать на полях от переутомления, а урожай все же обеспечивался.