Родители Мухамеда Зиангирова знали это по себе – им приходилось гнуть спину на полях пуще остальных не только потому, что Ташкентская область не была лидером по производству хлопка среди других регионов УзССР, но и потому что были они простыми колхозниками, и никаких привилегий и льгот не имели. Знал это и Мухамед – часто их, школьников, в разгар сезона скопом сгоняли на поля в целях помощи колхозникам. Председателя можно было понять – не собери культуру вовремя, коробочки вымерзнут или отсыреют, и урожай можно считать погибшим. Но ведь надо было считаться и с будущим детей – благодаря такой занятности «в порядке взаимопомощи» на полях они прогуливали львиную долю уроков, что не могло положительно сказаться на их успеваемости. Не думал ни о каком будущем председатель. И уж вовсе бесполезно стало на него жаловаться, когда на пятки Узбекистану в этом вопросе стал наступать Таджикистан. Местная девочка, Мамлакат Нахангова, собрала 102 килограмма хлопка за сутки и удостоилась внимания великого вождя, товарища Сталина. Большего удара по носу узбекские советы не могли себе представить. Отныне и навсегда будут дневать и ночевать на полях не только колхозники и школьники, но и все работающие граждане, проживающие в Янгиюльском районе. Нет ничего важнее хлопка, и стать в этом вопросе вторыми, а не первыми – просто оскорбление для всего народа.
Несмотря на частые прогулы, вызванные тяжелым, почти рабским трудом в полях под открытым солнцем и перетаскиванием за собой огромных, тяжеловесных тюков с хлопком, Мухамед все же тянулся к знаниям. Не спал ночами, а от программы старался не отставать. Учителя поражались – в школе почти не бывает, а материал нагоняет быстро и эффективно. Так проучился он до 8 класса, после чего стал мечтать о высшем образовании – аттестат особого образца позволял ему это. Однако, местком комсомола, как ни странно, его в этом начинании не поддержал.
– И что это такое получится? Уедешь ты, на тебя глядя завтра другие потянутся «к свету знаний», а кто на полях работать будет? – разводя руками, вещал секретарь. – Родители твои и их товарищи уже старики, много от них не добьешься. А мы, вся страна как один человек, в новое соцсоревнование включилась. Нельзя дать таджикам утереть нам нос. Узбекский хлопок по всему миру славен – и по количеству, и по качеству. И мы должны стать в этом деле единственными первыми. Запомни это.
– Я разве мешаю? Разве нельзя приносить пользу той же хлопкоперерабатывающей промышленности, имея высшее образование? Разве не нужны толковые агрономы в колхозах, где почва не такая, как, скажем, в Фергане или в Бухаре? Разве не будет это вкладом в общее дело?
Секретарь был неумолим и только отмахивался от назойливого, но толкового юноши:
– Ученых у нас и без тебя хватает. А вот рук на полях нет… Ты, конечно, можешь поехать в столицу и поступить, но райком тебя не поддержит в этом вопросе. А вот дать тебе хорошую рекомендацию в колхоз мы можем. Не думай, это не приговор. Все с чего– то начинали. Поработаешь немного там, заслужишь хорошую репутацию, а потом колхоз и сам тебя направит в институт. В лучшем случае – когда кончится сезон сбора урожая. В худшем – через пару лет. Думай.
Без рекомендации месткома ехать в Ташкент было бессмысленно – все равно не поступишь. Потому пришлось, как говорится, налаживать жизнь на месте. Родителям Мухамеда эта новость пришлась не в радость. Работая в колхозе много лет, они знали то, чего не знал никто со стороны, даже их родной сын. Изнанка колхозной жизни была неприглядна, и им не хотелось, чтобы умный и воспитанный сын стал ее свидетелем и невольным участником. Однако, делать было нечего.
Колхозные будни потекли день за днем, добавляя рутины и некоей бесперспективности в жизнь Мухамеда. Нет, слова комсорга о том, что все начинают с малого и работа в колхозе есть лучший старт для большого пути будущего ученого он не забыл. И верил им. Но то, что ежедневно видел, все более отдаляло его от их правдивости – в жизни все оказалось иначе. Мало того, что кропотливая и тяжелая работа в полях на уборке хлопка, казалось, не имела конца и края, и никак не приближала его к мечте, так еще и поведение председателя показалось молодому человеку, мягко говоря, странным.