С началом войны город покрылся заградительными сооружениями в большом количестве – затягивались огромными пологами театры и памятники архитектуры, противотанковые ежи устанавливались на мостовых и в скверах на случай взятия северной столицы, мешки с песком закрывали стратегические, по мнению городского руководства, проходы между переулками и улицами. Но мало кто заметил, что самая мощная и практически непроходимая защита стояла у Смольного. Сам бывший дворец и построенная рядом с ним многоэтажка – «тучерез», как выражались в те времена, в котором проживала вся партийная верхушка северной столицы – были обнесены наспех сооруженным высоким кирпичным забором, поверх которого красовалась колючая проволока. С обратной – невидимой глазу горожан – стороны забора по всему периметру на расстоянии 50 метров друг от друга стояли солдаты, призванные не допустить попадания чужаков в зону, сокрытую от посторонних. Все случайно образовавшиеся прорехи в заборе были заставлены мешками с песком, под которыми умелой рукой были размещены растяжки – чужие здесь не ходят. Стоило убрать один мешок, как взрыв сразу пресекал попытку нарушить закрытый сонм тех, кто принимал судьбоносные для города решения в период блокады.
Так продолжалось на всем протяжении изоляции города от линии фронта, которую представлял тогда собой едва ли не весь Советский Союз. Решение было принято лично первым секретарем горкома Ждановым. Он руководствовался тем, что город имеет особое значение для всей страны, и отдать его в руки врага означает, по сути, капитулировать. Нет, такое в планы амбициозного городского головы никак не входило. И потому с первых дней войны все чаще за этими заборами стали собираться его советники – линия фронта все приближалась, а надежды на чудо не было, вот и думали, не смыкая глаз, о том, как спасти положение.
Карл Маркс был прав– на голодный желудок о политике и о защите вверенного им городского хозяйства второго по величине и значимости полиса думать никак не возможно. Потому снабжение Смольного, опять же с благословения Иосифа Виссарионовича, сразу приняло особый оборот. Теперь сюда со всей страны стали доставляться усиленные пайки, в состав которых входили в большем, чем обычно, количестве икра, осетрина, ананасы, крабы, деликатесные колбасы, фрукты и овощи, не весть откуда привозимые даже зимой. Одежда для жен ленинградского начальства шилась по спецзаказам из доставляемых сюда же индийских материй в подвалах Смольного, где разместился дамский магазин с одеждой, галантереей и парфюмерией и маникюрный салон. Отдельные помещения были выделены под клубно– увеселительные мероприятия – благо, площади кировской резиденции позволяли их разместить внутри. Музыка подчас доносилась из них и днем – понятное дело, ведь невозможно принять решение в гнетущей и тягостной обстановке боевых действий. Алкоголь лился рекой также без ограничений по времени – напряжение, которое испытывали Жданов, Кузнецов и их подчиненные, надо было как– то регулярно снимать. Да и жен можно было понять – им, несмотря на созданное подобие жизни даже лучше, чем была, тоже приходилось несладко в такой неспокойной атмосфере. Потому везли и с самого Ленинграда, и из окрестностей сюда полевых жен, готовых в любую минуту прийти на помощь руководителям города, заботившимся обо всех и думающим за всех. С началом блокады жизнь немного ухудшилась, но и тут Коба не оставил своего родственника – «Дорога жизни» приходила на помощь изолированному немцами городу.
Она же отвечала за снабжение и всего Ленинграда в целом. Конечно, оно было не таким, как за закрытыми дверями Смольного дворца, но все же на первых порах протекало стабильно и без перебоев. Пока вдруг – в один день, как по мановению волшебной палочки – все не кончилось. Нет, грузовики с гуманитарной помощью не перестали сюда приходить. Но почему– то ехали они теперь только за высокий забор Ленинградского горкома, объезжая пункты питания и обычные продмаги дальней стороной.
Почему? Да потому что в дни, когда войска вермахта вплотную подошли к Ленинграду, его глава Андрей Жданов принял решение «снять продукты». К такой мере Советская власть прибегала часто, когда надо было задушить одну социальную группу руками другой или вообще мобилизовать народ на какое– нибудь абсурдное начинание, на которое тот в обычных условиях никогда бы не пошел. С пустыми полками магазинов народ превращался в машину, в зверя, которого можно использовать как угодно. И сейчас задача стояла именно так – сват Сталина придумал нечто, что должно было, по его мнению, спасти город от гитлеровцев, которые уже подступали к Выборгу. Но для этого требовалась просто немыслимая человеческая жертва…