При входе на тропинку, огибающую лес, он чертит крест на стволе одного из дубов и думает о кресте, о солнце и о змеиной букве, выгравированных на медальоне. Когда же он их обнаружит? Он долго размышлял над значением змея Самеха, еще называемого евреями в древности Нахаш. Нахаш, который, как ему известно, обозначает также медь, металл, дающий зеленое пламя, когда он горит под воздействием кислорода. Тогда он вспомнил о словах Ильи: «Вот вам. Это талисманы. Если случайно во время своих поисков вы окажетесь в присутствии зеленого света, расположите их на земле вокруг себя».
Талисманы находятся в котомке, четыре пластины из темного металла, украшенные крестами с полумесяцами и сериями букв iod и lamed[43]. Однако так как аббат сомневается в их эффективности, он прибавил к ним распятие, склянку со святой водицей и огромный тесак. Лес черен и молчалив. Беранже обращает к нему вопросительный взгляд, потом ускоряет свой шаг. Вскоре он добирается до Пик, откуда ему открывается весь окрестный пейзаж. Мории, Женду, Кум-Сурд, Вальдье просыпаются, и их жители, одетые в кожи и шерсть, отправляются в хлев или в овчарню повторять одни и те же движения, пришедшие из прошлого. В какой-то момент он с наслаждением думает о теплом вине, подаваемом женщинами в жестяных кружках, о котелке с супом, дымящемся на очаге, о младенцах, голосящих в своих люльках, повешенных на стену, которым старики напевают: бай-бай, спи, малыш… Он мечтает обо всем этом, об этих людях, о земле-спасительнице, в которой он черпает свою силу. Он встряхивается и продолжает свой путь. Сегодня он хочет обследовать северо-восточный склон Пик. С очевидным намерением достичь как можно быстрее подножия горы он сбегает по склону, передвижению по которому препятствуют каменные обвалы и песчаные потоки. Его нога цепляется за выступ какого-то камня, и он падает, летя кубарем в куче осколков камней по направлению к плоской скале, чей блеск он замечает прежде, чем стукнуться об нее лбом. Он теряет сознание.
«Где я?» — говорит он, раскрывая глаза и глядя на белый выступ на скале. Осторожно Беранже шевелит своими конечностями, продолжая массировать свой лоб, на котором запеклась кровь. Потом он вспоминает о своем падении и непрерывно смотрит на горный хребет. Сердце его бьется, может быть, по причине высоты, может быть, из-за того, что он замечает в резком солнечном свете. Внизу под тропинкой, десятью метрами ниже, пять маленьких каменных глыб круглой формы кажутся ему знакомыми. Они голубые. Голубые! Голубые и круглые! В ПОЛДЕНЬ ГОЛУБЫЕ ЯБЛОКИ. Беранже думает, что это сон. Он делает глоток вина из своей фляги. Он поднимается на ноги и начинает карабкаться, подбирая свою котомку, которая осталась висеть на сухом кусте. Однако чем ближе он приближается, тем сильнее глыбы теряют свой цвет. Это световой эффект. Он опускается на несколько метров: они снова голубые. Его часы показывают двенадцать минут после полудня. У эксперимента есть цвет, правдоподобие и пагубная красота послания Оффэ.
— Я понял! Это не плод моей галлюцинации.
Он подходит к глыбам и исследует их со всех сторон. Вдруг в то время, когда он из чувства предосторожности пытается удержаться за корни, чтобы не упасть снова, его взгляд привлекает впадина, по краям которой растет ракитник. Сделав несколько движений ползком, он может просунуть туда голову. Подняв булыжник, священник бросает его в черноту и слышит, как он несколько раз подскакивает вдали. Он повторяет то же самое и слушает, погруженный в экстаз. Беранже бесконечно желает золота, ощущения власти; сильная необходимость взять реванш у жизни пронзает его, и он роется в своей котомке в поисках керосиновой лампы. «Теперь!» — говорит он себе. Его радость кратковременная: лампа разбилась. «Я вернусь этой ночью вместе с Мари», — думает он. Он уверен, что она не откажется сопровождать его. Несмотря на огромный риск, который оно представляет, мероприятие обещает огромную выгоду. Однако он знает, что Мари не мечтает стать богатой. Он садится и пытается собраться с мыслями. Мари должна молиться о нем в данный момент. Это золото делает его бесчеловечным. «Я не стою больше, чем те из Сиона», — шепчет он. Он пытается думать о ней, вспомнить о ее нежности, возвышенности ее чувств, проникнуться ее любовью. Это все те вещи, за которые он пытается ухватиться, но ему это не удается. То, что неотступно преследует его в мыслях, находится где-то здесь, под землей. Тогда он встает на колени и начинает каяться, но ему не удается закончить начатое: слова ему кажутся лишенными смысла, потому что вера его не сопротивляется более бурному искушению, которое захватывает его целиком. Золото, золото Соломона сметает все предрассудки. Когда он вновь поднимается на ноги, его выбор сделан: сегодня вечером он столкнется лицом к лицу с Асмодеем.
