— …Сначала… он говорил, что я у него единственная… божественная… Клялся, что будет вечно меня обожать… что весь мир мне подарит… А как… он смотрел на меня тогда!.. Я была его единственным идолом, кумиром… единственной страстью… которую он сжигал дотла изо дня в день… а затем еще и еще… зажигал снова… А что потом?.. Потом он стал заглядываться на других, изменять втихаря… а потом уже не втихаря… Мы стали видеться все реже и реже… Черт возьми, я, его жена, почти забыла, что такое проснуться у него в спальне!.. Каждый его визит становился мне одолжением!.. И вот теперь я ему вообще не нужна… Я отправляюсь на помойку, как безмозглая бездарная кукла… На поругание Варфу и его компании…
Поток слов прорвал плотину горделивости. Диана говорила и говорила все, что было на языке, перед глазами, что занимало ум и сердце, произнося признания страсти скорее стенам чем бывшему рядом. Словно это был не Алан, не адский генерал, но водное отражение, меняя очертания, возникло в больном воображении, чтобы принять ее излияния.
— Диаша, да перестань ты… Вы помиритесь, все будет хорошо, я уверен, — Алан оперся о стол, тщетно стараясь подобрать слова утешения. Но он никогда никого не утешал, стремясь лишь выбросить вон все, что мешало его воле мерзнуть в одиночестве. Сейчас он выглядел растерянно и неуклюже, таким, каким мечтали его узреть множество завистливых глаз, но им так и не суждено было увидеть!.. Доводы шли нескладные и фальшивые, и он понимал это сам, не зная, чем их заменить.
— Какой помиримся?!.. Ты в своем уме?! — в отчаянии вскрикнула Диана. Ей показалось, что перед ней либо идиот, либо садист. — Он унизил меня перед шлюхами, растоптал перед генералами, да ему все равно, что они со мной бы сделали!.. Он сказал мне, что я не лучше его затасканных проституток!.. И наверное, даже хуже, потому что с ними он так не обращается!.. — Диана, плача, пригладила волосы. Ее глаза воспалились, на белой коже выступили красные пятна.
— Не надо воспринимать все всерьез… Это просто очередной заскок твоего падшего… Ты же сама всегда говорила ему, что он баран. Вот отбесится и еще прискочит к тебе на задних лапах…
Алан скрестил руки на груди. Похоже, он настолько старался войти в чужое горе, что сам начинал считать правдой то, во что бы хотелось верить Диане. Но она больше не верила.
— В другой жизни он вернется! Поздно будет возвращаться, когда от меня ничего не останется!.. Сволочь… Тварь… — в ее голосе проступила придавленная злоба.
— Да, да… Так оно и есть… — закивал Алан.
— …Ненавижу ее!..
Генерал гордыни осекся. В это мгновение он осознал, что вся злость Дианы направлена совсем не против Князя, а против одной лишь помощницы Михаила, ее родной сестры и непримиримой соперницы.
— Уродливая фригидная дура… — произнесла Диана как проклятие. — Да кому она вообще может понравиться?! Разве что Михаилу, к которому она присосалась как пиявка, пока меня не было рядом… И Сэм считает ее идеалом… Наверное, я и вправду безмозглая дешевка, по сравнению… — голос Дианы понизился и упал. Ее грудь тихо подрагивала, зрачки больше не видели, расширившись в потускневшем свете покоев.
— Диана, ты сошла с ума, если так говоришь, — произнес Алан серьезно. — Ты — самая прекрасная женщина на этом свете, самое совершенное создание во Вселенной. Я красивее и умнее тебя никого не встречал. Ты настолько… искрящаяся и соблазнительная, что мужчина, который откажется от тебя, будет просто… безумным олухом… Но и этот олух раскается и в конце концов… вернется обратно…
Дыхание прервалось лишь единожды, переводя чувства на язык подлинного слова. Ощущая, как слова вылетают сами собой из самого сердца, искренние и более не подчиняются разуму, Алан опустился перед Дианой на корточки, инстинктивно ища ее глаз. Короткий взгляд Княгини ответил из-под черных ресниц. Что он делал?.. Что он говорил?..
Этот шум, исходящий из легких, вырывающийся из вен, он произрастал из ребер, в которых не было ничего, кроме холода, но и холод вдруг сумел преобразиться и светить бело, как зимний снег под лунным лучом. Она не знала, что ему ответить. Она не знала, зачем он это говорил.
Неужели он и вправду так думал?.. Или Алан все еще питал надежду ее соблазнить, пусть таким путем?.. Но почему, если скоро она итак достанется одному из генералов, а потом, скорее всего, и всем остальным?.. Как он мог пытаться успокоить ее после того, что она здесь наговорила?.. Или он действительно… простил?..
Ее глаза взметнулись и без сил иначе встретились с его взором. И в этот момент Диана впервые поняла, почему за этими зрачками уходят толпы женщин из ада, рая и Земли. Он смотрел на нее так, как нельзя было описать.
Протяжный, долгий и не отрывающийся взгляд, в немигающей синеве которого было столько таинственной тоски и непретендующей жажды, и в котором вдруг появилась мягкость родника и откуда-то такое тепло и такая нежность, какой она не знала в нем все эти тысячелетия. Это был взгляд Алана.
