Небо уже побелело от раннего летнего рассвета, но солнце ещё пряталось глубоко за горами. Вдруг я их и увидела за последними деревьями — лес резко заканчивался и впереди лежали голые скалы с редким кустарником и островками трав. Каменистый склон с этого места становился слишком крутым, чтобы на нём удерживалась почва и растительность.
Мать остановилась и выпрямилась, ставя меня на землю.
— Дальше пойдёшь одна.
— Как одна?! А ты?
— Мне туда нельзя. Мне никуда нельзя. Иди!
Я задрала голову и увидела вдалеке хмурый серый замок. Огромный и суровый, вросший в скалы и сливающийся с ними. До самых ворот по горе петляла, исчезая за отрогами, бесконечная дорога. Я вдруг поняла, что стоим мы тоже на ней.
— Там же… вампиры. Что мне им говорить?
— Просить о помощи. Ты не трусливая. И нельзя говорить, кто тебя привёл. Скажешь — была лошадь. Понесла из-за гадюки и сбросила. Или отвязалась на водопое. Здесь рядом, справа, есть вчерашний ручей, он везде течёт вдоль пути.
Она помолчала и добавила:
— Ступай, не медли. На рассвете будут искать с новыми силами. Кому-нибудь не слишком суеверному придёт в голову проверить дорогу. Верховые могут для очистки совести доскакать и до этого места, а отсюда хороший обзор. Поэтому торопись.
С этими словами тёмная тень быстро двинулась в буковую чащу.
Щёки обожгли слёзы. Что же за жизнь у меня?! Любимый — призрак, иллюзия… семья — фальшивка… мать — исчезающая тень… Я не выдержала и громко окликнула, пока она вовсе не скрылась из виду:
— Мисти!
Она замерла, но не оглянулась.
— Как мне тебя теперь снова найти, мама? Где увидеть?
— Не вздумай искать, это опасно. А у тебя теперь всё будет хорошо.
Глава 17
Каждый шаг наверх давался с огромным трудом — я шла, как древняя старуха с невидимым, но тяжким бременем на плечах. Не удивлюсь, если со вчерашнего вечера голова поседела…
Каждый шаг приближал к пугающей неизвестности, способной погубить последние шаткие надежды и отдалял от всего, за что стоило держаться в жизни.
От Ника и маленького мирка вокруг него — уединённой мансарды, совиного запаха, игрушек и светлых рун, успокаивающих сердце и ум. От весёлых добрых Хоуков. От Эвелин, оказавшейся вдруг такой чуткой и лёгкого сожаления, что мы никогда по-настоящему не дружили. От понятной заботливой Рут, внезапных приездов и тёплых писем бабули Хейзел… даже от тётушки Ди, которая в общем-то не желала мне зла, просто добро понимала по-своему.
Как много, оказывается, у меня было! Как много я нашла, идя по жизни и как резко, бесповоротно всё потеряла!
И даже от матери, которой как раз никогда не было, и вдруг оказалось, что она всегда находилась рядом, каждый шаг меня отдалял. От матери — больнее и ощутимее всего, потому что расстояние было самым маленьким и измеримым этими самыми шагами — я чувствовала её взгляд в спину.
Откуда только ночью взялась уверенность, что она меня не бросит?! Мисти Миртл снова меня оставила… Ради чего-то, что было для неё явно важнее, чем я.
Устав глотать слёзы, я остановилась и в отчаянии обернулась. Если она выйдет из леса, я просто поверну назад!
Я утёрла лицо грязным рукавом и упрямо всматривалась в границу чащи. Ни малейшего движения… Для верности зажмурилась и сплела руну — просто яркую крупную вспышку. Эй, я здесь и знаю, что ты ещё провожаешь! Просто поговори со мной, потом пойду наверх, как ты велела! Я же ничего не успела сказать и спросить, не ожидая такого скорого расставания!
Нет… Ни малейшего движения среди стволов, только лёгкий ветер в кронах. Я снова заплакала, обиженно отвернулась и в страхе замерла.
Сверху, явно из замка, по дороге летел настоящий смерч — тёмный всадник на чёрной лошади в плотном облаке серой пыли и отскакивающего во все стороны щебня.
Ну вот и всё. Выбор и раньше был сделан за меня, но теперь уже повернуть ни за что не удастся. В Гленрок Кастл узнали, что я пришла… И кажется, не только помогать мне никто не станет — меня даже близко подпускать не собираются! Что же теперь? Нападёт или всего лишь погонит прочь?
Я попятилась, но тут же твёрдо остановилась. Выдавать мать точно не буду, назад бежать от верхового не только глупо, но и вообще нельзя! Какими бы ни были её мотивы прятаться — она тащила меня сюда на себе, желая спасти. Теперь, если погибну — то одна. Может меня ещё просто прогонят и Мисти откликнется на зов в лесу.
Смерч приблизился за считанные минуты, но на последнем повороте серпантина резко остановился. Всадник поехал медленно и даже соскочил из седла довольно далеко.
Вампир. Я в этот раз уже сразу поняла, что означает непроницаемая аура. Только у всадника она не казалась ледяной и горькой. Просто глухая безлунная ночь, в которой можно лишь заблудиться.
