Я был в отчаянии и видел только один способ спасти себя – завладеть свидетельством и все отрицать. С этой мыслью я последовал за ним в город и видел, как он встретился с Морландом и как они вместе пили. Они пошли в отель на Рассел-стрит, и когда Уайт вышел оттуда в половине двенадцатого, он был очень пьян. Я видел, как он шел вдоль Шотландской церкви, рядом с памятником, и хватался за фонарные столбы. Тогда я подумал, что смогу с легкостью забрать у него свидетельство, ведь он еле держался на ногах. И тут я увидел джентльмена в светлом пальто – я не знал тогда, что это был Фицджеральд, – который поймал ему кэб. Я понял, что ничего не получится, поэтому мне оставалось лишь пойти домой и ждать следующего дня, боясь, как бы Уайт не выполнил свою угрозу.
Но ничего не произошло, и я начал думать, что он забросил свой план, когда услышал, что его убили в кэбе. Я испугался, что при нем найдут свидетельство, но об этом ничего не было сказано. Этого я никак не мог понять. Я знал, что документ был у него при себе, и сделал вывод, что убийца, кем бы он ни был, забрал его и рано или поздно объявится, чтобы требовать у меня денег, зная, что я не смогу сопротивляться. Фицджеральда арестовали, а потом оправдали, и я начал думать, что свидетельство было утеряно и моим бедам пришел конец. Но я постоянно чувствовал, что надо мной висит угроза, что рано или поздно кара настигнет меня. И я был прав. Два дня назад Роджер Морланд, близкий друг Уайта, пришел ко мне и показал мне свидетельство о браке, которое предложил продать мне за пять тысяч фунтов. В ужасе я обвинил его в смерти Уайта, что он сначала отрицал, но потом признался во всем, упомянув, что ради своего же блага я его не выдам. Я был в ужасе от ситуации, в которой оказался: признать, что моя дочь – незаконнорожденная, или позволить преступнику гулять на свободе. Наконец я согласился хранить молчание и передал Морланду чек на пять тысяч фунтов, получив свидетельство о браке. Потом я заставил его поклясться, что он покинет колонию, на что он согласился, сказав, что Мельбурн представляет для него опасность. Когда он ушел, я обдумал свое ужасное положение и почти решился на самоубийство, но, слава богу, отказался от этого греха.
