У Дункана Калтона было доброе сердце, и он очень хотел помочь своему другу, но это было еще и выгодным делом для него. Он получил записку от мистера Фретлби с просьбой защищать Фицджеральда, на что согласился, поскольку предвидел, что это дело может помочь ему прославить свое имя по всей Австралии. Конечно, он уже был знаменитым адвокатом, но его известность распространялась лишь на один город, а поскольку было очевидно, что дело Фицджеральда вызовет настоящую сенсацию на материке и в Новой Зеландии, он решил воспользоваться такой возможностью и перейти на новую ступень своей карьеры на пути к славе, состоянию и положению. Так что этот высокий внимательный мужчина с чисто выбритым лицом и выразительными губами зашел в камеру и взял Брайана за руку.
– Очень мило с твоей стороны прийти ко мне, – сказал Фицджеральд. – Именно в такой ситуации понимаешь, кто твой настоящий друг.
– Да, конечно, – ответил адвокат, внимательно глядя на изможденное лицо своего собеседника, как будто ему были известны его самые сокровенные мысли. – Я приехал по собственному решению, но еще и потому, что мистер Фретлби попросил меня увидеться с тобой и обсудить твою защиту.
– Мистер Фретлби? – удивился заключенный. – Он очень добр. Мне казалось, он считает меня виновным.
– Никто не считается виновным, пока это не доказано судом, – уклончиво ответил Калтон.
Брайан заметил, каким осторожным был его ответ, и нетерпеливо вздохнул.
– А мисс Фретлби? – спросил он аккуратно.
В этот раз ответ был конкретным:
– Она отказывается верить, что ты виновен, и не желает слышать ни слова против тебя.
– Благослови ее бог! – выдохнул ирландец. – Она настоящая женщина. Полагаю, я в безысходной ситуации? – горько спросил он.
– Ничего еще не обсуждалось, – успокоил его Дункан. – Твой арест отвлек внимание людей от театров, матчей и балов, и в настоящий момент тебя обсуждают днем и ночью в клубах и гостиных.
Фицджеральд съежился. Он был очень горд по натуре, и столь дурная слава была для него невыразимо унизительна.
– Но все это пустая болтовня, – заверил его Калтон, присев. – Давай перейдем к делу. Конечно, ты согласен, чтобы я был твоим адвокатом.
– Не думаю, что из этого что-то получится, у меня на шее уже затянута петля, – угрюмо возразил Брайан.
– Ерунда, – бодро отмахнулся юрист. – Ни у кого на шее нет петли, пока он не окажется на эшафоте. Тебе ничего не надо говорить, – продолжил он, подняв руку, чтобы друг его не перебивал, – я буду защищать тебя в суде, нравится тебе это или нет. Я не знаю никаких фактов, кроме тех, что были упомянуты в газетах, а те настолько преувеличивают, что на них невозможно положиться. Что бы ни говорили, я искренне верю, что ты невиновен, и ты выйдешь из тюрьмы свободным человеком, хотя бы ради той девушки, которая любит тебя.
Брайан не ответил, а просто протянул руку, и его друг пожал ее.
– Не буду отрицать, – продолжил Калтон, – что это дело интересует меня и с профессиональной точки зрения. Оно такое необычное, что я просто не мог упустить возможность разрешить эту загадку. Меня не интересуют твои банальные жульничества в покере, а вот этот случай очень интересен. Когда ты будешь в безопасности, мы вместе отыщем настоящего преступника, и удовольствие от поисков будет не меньше, чем радость, когда мы найдем его.
– Я полностью согласен с тобой, – сказал Фицджеральд спокойно, – но я не могу защитить себя.
– Не можешь? Ты же не хочешь сказать, что это ты убил его?
– Нет! – возмутился арестованный. – Но есть некоторые обстоятельства, которые не позволяют мне защищать себя.
– Что за бред? – не понял его Дункан. – Как будто что-то может помешать человеку спасти себя от смерти! Не беспокойся, мне нравятся трудности. Они раззадоривают меня, но результат того стоит. А теперь я хочу, чтобы ты ответил мне на несколько вопросов.
– Не обещаю.
– Что ж, посмотрим, – с энтузиазмом сказал адвокат, достав свой блокнот и положив его на колени. – Во-первых, где ты был в четверг вечером до убийства?
– Не могу сказать.
– Нет, мой друг, можешь, еще как можешь. Ты покинул Сент-Килда и отправился в город около одиннадцати часов на поезде.
– В одиннадцать двадцать, – поправил Брайан.
Калтон улыбнулся и записал эту информацию. «Немного дипломатии – это все, что нужно», – подумал он.
– И куда ты направился потом? – сказал он уже вслух.
– Я встретил Роллестона в поезде, и мы взяли кэб с Финдерс-стрит до клуба.
– Какого клуба?
– Мельбурнского.
– И?
– Роллестон направился домой, а я зашел в клуб и какое-то время играл в карты.
– Когда ты вышел из клуба?
– Около часа ночи.
– А потом, видимо, поехал домой?
– Нет.
– А куда?
– Пошел по улице.
– Очень расплывчато. Я полагаю, ты имеешь в виду Коллинз-стрит?
– Да.
– Значит, ты собирался с кем-то встретиться?
– Я такого не говорил.
– Может, и нет, но молодые люди не таскаются по улицам ночью без цели.
– Мне было неспокойно, и я хотел прогуляться.
– Правда? Интересно, что ты выбрал пыльный центр города вместо того, чтобы пройтись по Фицрой-Гарденс, который находится на пути домой! Так не пойдет, у тебя была назначена встреча с кем-то.
– Ну… да.
