– Подождите! Это поможет ему?
Калтон задумался на мгновенье – ведь если причиной молчания была интрига с замужней женщиной, то вряд ли Брайан расскажет об этом девушке, с которой обручен. Но, с другой стороны, причина могла быть и другой, и юрист верил, что Мадж выяснит это. Подумав, он развернулся.
– Да, – сказал он холодно, – это может спасти его жизнь.
– Тогда я пойду, – ответила мисс Фретлби, обессилев. – Он для меня ближе, чем отец, и если я могу спасти его, я сделаю это. Подождите! – И она выбежала из комнаты.
– Какая отважная девушка… – пробормотал адвокат, глядя в окно. – Если Фицджеральд не глупец, то он точно все ей расскажет – если, конечно, это возможно. Эти женщины – такие странные создания! Я согласен с Бальзаком, который сказал: неудивительно, что мужчины не понимают женщин, раз даже Бог, создавший женщину, не смог ее понять.
Мадж вернулась, готовая идти, с плотной вуалью на лице.
– Мне заказать ландо[22]? – спросила она, надевая перчатки трясущимися руками.
– Не стоит, если только вы не хотите увидеть в газетах статью о том, что мисс Мадж Фретлби навестила мистера Фицджеральда в тюрьме. Нет-нет, мы поедем в кэбе. Пойдемте, дорогая, – сказал Дункан, взяв ее под руку, и они вышли на улицу.
Они добрались до станции и сразу сели в поезд, но Мадж все равно дрожала от нетерпения.
– Как же медленно он едет! – беспокойно заметила она.
– Успокойтесь, дорогая, – отозвался Калтон, взяв ее за руку. – Не изводите себя, мы скоро приедем, и вы спасете его.
– Помоги нам Бог, – сказала девушка тихим голосом, сжав руки. Дункан увидел, что слезы капают из-под ее плотной вуали.
– Так не пойдет, – сказал он, – у вас начнется истерика, возьмите себя в руки ради него.
– Ради него, – повторила его спутница, пытаясь сосредоточиться и успокоиться. Вскоре они прибыли в Мельбурн и, поймав кэб, поехали в тюрьму. Пройдя обычные процедуры, они вошли в камеру, где был Брайан, и когда охранник, сопровождавший их, открыл дверь, увидели молодого человека на койке. Он поднял глаза и, встретившись взглядом с Мадж, встал и с радостным возгласом протянул ей руки. Девушка подбежала к нему и со сдавленными всхлипываниями прильнула к его груди. Некоторое время все молчали – Калтон стоял в другом конце камеры, занятый записями, а охранник удалился.
– Мой дорогой, – сказала Мадж, убирая мягкие светлые волосы с красного лба заключенного, – ты выглядишь таким измученным!
– Да уж! – ответил Фицджеральд, усмехнувшись. – Тюрьма не идет мне на пользу, не так ли?
– Не надо так разговаривать, Брайан, – сказала его невеста, – ты не такой – давай сядем и спокойно все обсудим.
– Не вижу смысла, – устало ответил ирландец, когда они сели. – Я уже сто раз все обсудил с Калтоном, и мы ни к чему не пришли.
– Естественно, – резко отметил адвокат, тоже усевшись. – И так ни к чему и не придем, пока ты не возьмешь себя в руки и не скажешь, где был той ночью.
– Я же сказал, что не могу.
– Брайан, дорогой, – мягко начала Мадж, взяв любимого за руку, – ты должен рассказать об этом, ради меня.
Фицджеральд вздохнул. Это было самое сильное искушение, с которым он сталкивался, но один взгляд на светлое лицо невесты убедил его не совершать ошибку. Что его признание могло принести, кроме горя и сожаления той, кого он любил больше жизни?
– Мадж, – мрачно ответил он, снова взяв девушку за руку, – ты не знаешь, о чем просишь.
– Я знаю! – быстро ответила та. – Я прошу тебя спасти себя, доказать, что ты невиновен в этом ужасном преступлении, и не жертвовать своей жизнью ради… ради…
Тут она замолчала и беспомощно посмотрела на Калтона, поскольку понятия не имела, почему Фицджеральд отказывался говорить.
– Ради женщины, – резко закончил Дункан.
– Женщины? – повторила мисс Фретлби, все еще держа руку возлюбленного. – Это… это твоя причина?
Брайан отвернулся.
– Да! – сказал он тихим и резким голосом.
Внезапное выражение гнева промелькнуло на бледном лице невесты, и, опустив голову на руки, она горько заплакала. Заключенный взглянул на нее, а Калтон в это время смотрел на них обоих.
– Послушай, – наконец сказал он Брайану злым голосом, – если хочешь знать мое мнение о твоем поведении, то я считаю, что оно омерзительно, – прошу прощения, мисс Фретлби, за грубые слова. Перед тобой честная девушка, которая любит тебя всем сердцем и готова пожертвовать всем ради тебя, она пришла и умоляет тебя спасти свою жизнь, а ты равнодушно отворачиваешься и говоришь о другой женщине.
Фицджеральд надменно поднял голову, и лицо его покраснело.
– Ты не прав, – сказал он, резко обернувшись. – Ради этой женщины я храню молчание. – Встав с койки, он показал на горько рыдающую Мадж. Та подняла лицо с выражением удивления.
– Ради меня?! – вскрикнула девушка.
– Боже, он сошел с ума, – сказал адвокат, пожимая плечами. – Я буду склонять присяжных к его невменяемости.
