– Он много что мог сделать, но не сделал, – ответила Мадж. – Брайан – крайне беспечный человек, он мог положить письмо в карман или выбросить в мусорную корзину и больше не вспомнить про него.
– В таком случае, возможно, нам удастся что-то отыскать.
– Да, он хранит в секрете тот разговор, который произошел у них с тем неизвестным, но о письме он не подумал. Если так, то мы найдем письмо в столе или в одном из карманов его одежды, в которой он был той ночью.
– Есть одно «но», – задумчиво произнес Калтон. – Письмо могли доставить ему, когда он был между станцией Элизабет-стрит и клубом.
– Мы скоро это выясним, – ответила Мадж, – ведь мистер Роллестон был с ним в тот момент.
– Да, точно, – вспомнил адвокат, – а вот как раз и сам Роллестон! Давайте спросим у него.
Кэб проезжал памятник Берку и Уиллсу, когда внимательный взгляд Калтона заметил фигуру Феликса Роллестона, идущего по левой стороне. Что в первую очередь привлекло внимание Калтона, так это шикарный внешний вид Феликса. Его шляпа сверкала, его начищенные ботинки сверкали, и его кольца тоже сверкали – все в его внешнем виде было таким блестящим, что он был похож на оживший алмаз, идущий по солнечной улице. Кэб подъехал к бордюру, и поскольку Дункан выскочил прямо перед ним, Роллестон остановился. Мадж пригнулась и набросила свою вуаль, не желая, чтобы Феликс узнал ее, поскольку в таком случае эта весть разнеслась бы по всему городу.
– Здравствуй, старина! – поприветствовал Роллестон юриста, не скрывая удивления. – Откуда ты здесь?
– Из кэба, – усмехнулся Калтон.
– Deus ex Machina[23], – ответил любитель сплетен, попытавшись устроить каламбур.
– Именно, – ответил Дункан. – Слушай, Роллестон, ты помнишь ту ночь, когда убили Уайта? Ты встретил тогда Фицджеральда на вокзале.
– В поезде, – поправил Феликс.
– Хорошо, не важно, ты доехал с ним до клуба?
– Да, и оставил его там.
– Ты не заметил, получал ли он какое-нибудь письмо, пока был с тобой?
– Письмо? – повторил Роллестон. – Нет, мы все время были вместе, и он не разговаривал ни с кем, кроме меня.
– Он был в хорошем настроении?
– Великолепном, смешил меня всю дорогу… Но к чему эти вопросы?
– Да просто так, – ответил Калтон, садясь обратно в экипаж. – Мне нужно было узнать эти детали. Объясню в следующий раз. До встречи!
– Но я хотел… – начал было Феликс, но кэб уже погремел дальше, и мистер Роллестон обиженно отвернулся. – Никогда не любил адвокатов, – сказал он себе. – Пронесся как ураган, ей-богу!
В это время Дункан снова разговаривал с Мадж.
– Вы были правы, – сказал он, – записка, видимо, пришла ему в клубе, потому что, пока он ехал, ничего такого не было.
– И что мы будем делать теперь? – спросила Мадж, которая, подслушав весь разговор, не собиралась расспрашивать Калтона о нем.
– Выясним в клубе, не было ли какого-нибудь письма для него тем вечером, – сказал юрист. Тем временем их кэб уже остановился у дверей Мельбурнского клуба. – Вот мы и приехали.
Пробормотав что-то еще, он побежал в клуб. Зайдя к владельцу узнать, не ждало ли Фицджеральда какое-нибудь письмо, он нашел официанта, которого хорошо знал.
– Слушай, Браун, – начал адвокат, – ты помнишь, вечером в тот четверг, когда произошло это убийство, были ли письма для мистера Фицджеральда?
– Сэр, вы же понимаете, – засомневался слуга, – столько времени прошло, что я почти забыл.
Дункан дал ему соверен.
– Что вы, сэр, дело не в этом, мистер Калтон, – сказал официант, убирая монету в карман. – Я правда не помню.
– Постарайся вспомнить, – резко сказал адвокат.
Браун сделал над собой усилие и наконец ответил:
– Нет, сэр, не было.
– Ты уверен? – уточнил Калтон, чувствуя подступающее разочарование.
– Вполне, сэр, – ответил официант без сомнения в голосе. – Я проверял почту несколько раз в тот вечер, и я уверен, что для мистера Фицджеральда ничего не было.
– Ага! Я так и думал, – вздохнул Дункан.
– Подождите! – воскликнул Браун, как будто что-то вспомнив. – В ящике писем не было, но одну записку ему в ту ночь принесли.
– Да? – резко повернулся Калтон. – Во сколько?
– Без нескольких минут двенадцать, сэр.
– Кто принес?
– Молодая женщина, сэр, – сказал официант с ноткой отвращения. – Наглая такая, сэр, и не отличающаяся хорошим поведением. Она барабанила в дверь и кричала: «Он там?» Я сказал ей убираться, иначе вывозу полицию, но она заявила: «Нет, не вызовете» – и сунула мне в руки записку. «Кому это?» – спросил я. «Я не знаю, – ответила она, – там написано, а я не умею читать. Отдайте ему сейчас же!» И она убежала, прежде чем я успел что-либо сказать.
– И письмо было для мистера Фицджеральда?
– Да, сэр.
– Ты отдал его, конечно?
– Да, сэр. Он играл в карты и, посмотрев на конверт, положил его в карман и продолжил играть.
– Он не открыл его?
– Не сразу, сэр, позже, около без четверти час. Я был в комнате, и он открыл его и прочитал. А затем сказал сам себе: «Что за дерзость?» – и положил его обратно в карман.
– Он был рассержен?
– Да, сэр, он выглядел разозленным. Надел пальто и шляпу и вышел где-то без пяти час.
