– Ага! И сразу же встретил Уайта, – пробормотал Калтон. – Точно. Письмо назначило ему встречу, и он собирался прийти на нее. Что это было за письмо? – спросил он.
– Очень грязное, сэр, в квадратном конверте. Но бумага была хорошая, и почерк тоже.
– Прекрасно, – сказал адвокат. – Я очень признателен тебе. – И он поспешил к Мадж, которая ждала его в кэбе.
– Вы были правы, – сообщил он ей, когда кэб снова тронулся, – в ту ночь ему передали письмо, и он отправился на встречу. Именно тогда он и встретил Уайта.
– Я так и знала! – радостно воскликнула девушка. – Видите, мы найдем письмо у него дома.
– Надеюсь, – ответил Калтон, – но мы не должны слишком рассчитывать на это, он ведь мог и уничтожить его.
– Нет, он этого не сделал, – заявила Мадж. – Я уверена, оно там.
– Что ж, – кивнул юрист, глядя на нее, – я не спорю с вами, ведь ваша женская интуиция помогла нам намного больше, чем моя мужская логика. Но так часто бывает – женщины бросаются туда, куда мужчина не сунул бы и носа, и в девяти случаях из десяти выходят сухими из воды.
– И горе той десятой! – сказала мисс Фретлби. – Но должно же быть одно исключение, доказывающее истину.
Она вернулась в хорошее расположение духа и была полна уверенности, что спасет своего возлюбленного. Но мистер Калтон видел, что нервы ее были натянуты до предела и что только сила воли удерживала ее от нервного срыва.
– Видит бог, – пробормотал он восхищенным голосом, глядя на нее, – она отважная девушка, а Фицджеральд – счастливый мужчина, коему повезло стать возлюбленным такой дамы.
Вскоре они прибыли домой к Брайану, и дверь открыла миссис Сэмпсон, которая выглядела крайне безутешной. Бедная старушка безжалостно винила себя за ту информацию, которую она дала подставному страховому агенту, и реки слез, которые она пролила, возымели эффект над ее физическим состоянием – теперь она скрипела еще громче, чем обычно, хотя голос ее остался таким же пронзительным.
– Чтобы такое случилось с моим жильцом! – никак не успокаивалась она. – Я ж так гордилась им, не имея своих детей, кроме одного, который умер и попал на небеса вскоре после своего отца, и я надеюсь, они оба теперь летают там как ангелы и добры друг к другу, и путь через долину смертной тени не восстановил сына против отца, когда ребенок умер от простуды из-за постоянной смены жары и холода, ведь погода здесь такая ужасная…
К этому времени Мадж с адвокатом уже вошли в комнату Брайана, и девушка опустилась в кресло, пока Калтон, которому не терпелось начать поиски, намекал миссис Сэмпсон, что ей пора уйти.
– Я ухожу, сэр, – пропищала старушка, печально кивая головой и открывая дверь, – ухожу, зная, что он невиновен, как младенец, и понимая, что это я все рассказала тому ужасному человеку, которому нет дела до правды вообще… А он теперь в холодной камере… Не то чтобы на улице холодно, нет, ему пока не понадобится камин, если они дадут ему одеяло…
– Что вы рассказали сыщику? – резко спросил Дункан.
– Ах, вы не представляете! – простонала миссис Сэмпсон, скомкав свой потрепанный носовой платок в комок и протирая опухшие красные глаза. Она представляла собой довольно жалкое зрелище. – Этот змей в светлой одежде запутал меня, он хотел знать, всегда ли мистер Фицджеральд приходил домой до полуночи, на что я ответила, что всегда, хотя, если быть точной, иногда он пользовался запасным ключом.
– В ночь убийства, например.
– О, не говорите так, сэр! – воскликнула хозяйка дома с ужасным скрипом. – Я так слаба и хвораю, хотя я из сильной семьи, и все мы доживаем до почтенного возраста, а все благодаря привычке носить фланель, которую отец моей матери считал лучшей защитой от болезней, чем любая химия.
– Умный человек тот детектив, – пробормотал Дункан. – Он хитростью выманил у нее то, чего никогда бы не получил силой. Это веская улика против Фицджеральда, но она ничего не значит, если мы сможем обеспечить ему алиби. Вероятно, вас вызовут в качестве свидетеля для дачи показаний, – сказал он громче.
– Меня, сэр! – проскрипела миссис Сэмпсон. Она ужасно дрожала, из-за чего производила странные звуки, как будто ветер гулял в ветвях старых деревьев. – Я же никогда не была в суде, кроме того раза, когда мой отец взял меня на слушанье дела об убийстве, и это было ничуть не хуже пьесы, его повесили за то, что он ударил свою жену по голове кочергой, когда та отвернулась, а труп закопал на заднем дворе в саду, не пометив могилу даже камушком, не говоря уже об отпевании и отпущении грехов.
– Ну, ну, – нетерпеливо перебил ее Калтон, открывая для нее дверь, – оставьте нас ненадолго, будьте душкой. Мисс Фретлби и я хотим отдохнуть, мы вас позовем, когда соберемся уходить.
– О, спасибо вам, сэр, – сказала слезливая домовладелица. – И я надеюсь, они не повесят его, это был бы ужасный конец, хотя смерть повсюду вокруг нас, – продолжила она несвязные рассуждения, – ведь всем известно, что мы можем в любое мгновенье умереть, и…
На этом адвокат, не выдержав, захлопнул дверь, и они с Мадж услышали, что пронзительный голос миссис Сэмпсон начал удаляться.
