– Теперь, – сказал Дункан, – когда мы избавились от этой женщины и ее речей, с чего мы начнем?
– Со стола, – ответила девушка, подходя к нему. – Это самое очевидное место.
– Не думаю, – возразил Калтон. – Если, как вы сказали, Фицджеральд – легкомысленный человек, он не стал бы утруждаться и убирать письмо в стол. Но все же стоит взглянуть.
Стол был в беспорядке («Как и сам Брайан», – заметила Мадж) – его заполонили неоплаченные счета, старые письма, билеты, программки и высохшие цветы.
– Я не удивлена, – спокойно заговорила мисс Фретлби. – Брайан часто влюблялся в кого-то. Но знаете, как говорил Литтон: «Есть лишь один настоящий Эрот, хотя поддельных сколько угодно»[24], поэтому я могу позволить себе забыть эти мелочи.
Письмо тем не менее так и не нашлось на столе, как и вообще в гостиной. Мадж с Дунканом поискали в спальне, но также безрезультатно. Девушка уже готова была сдаться, когда вдруг взгляд Калтона упал на корзину для мусора, которую по каким-то непонятным причинам они пропустили. Корзина была наполовину пустой, даже почти пустой. При взгляде на нее адвокату в голову вдруг пришла мысль. Он позвонил в колокольчик, и снова появилась миссис Сэмпсон.
– Сколько времени эта корзина стоит здесь вот так? – спросил он.
– Это единственный недостаток, который я замечала за ним, – сказала хозяйка. – Он был такой неопрятный, что не давал мне вынести мусор, пока все не начинало вываливаться оттуда. Он говорил, что ему может понадобиться пересмотреть вещи, которые он выбросил, поэтому я не трогала ее почти шесть недель, надеюсь, вы не подумаете, что я плохая хозяйка, ведь это лично его желание, он не может расстаться с мусором.
– Шесть недель, – повторил Калтон, глядя на Мадж. – А письмо он получил четыре недели назад. Если все так, мы найдем его.
Мисс Фретлби, упав на колени, перевернула корзину на пол, после чего они вместе начали копаться в клочьях бумаги.
– Надеюсь, они не сошли с ума, – пробормотала Сэмпсон, подходя к двери, – хотя похоже на то…
Вдруг Мадж вскрикнула, достав из кучи бумаг полуобгоревшее письмо, написанное на плотной бежевой бумаге.
– Наконец-то! – воскликнула она, вставая с колен и разглаживая одежду. – Я знала, что он не уничтожил его.
– Ну, почти, – сказал юрист, быстро пробегая взглядом по письму. – Оно практически бесполезно в таком виде. На нем нет имени.
Он взял остатки письма, подошел к окну и разгладил их на столе. Лист бумаги был грязным и наполовину сгоревшим, но все-таки это была улика.
– Боюсь, нам это мало что даст, – грустно сказала Мадж. – В нем говорится о встрече, но где?
Калтон не ответил. Обхватив голову руками, он пристально смотрел на письмо, а потом вдруг подпрыгнул с криком:
– Я понял! Посмотрите на бумагу – видите, какая она здесь бежевая, а здесь белая, а сверху, посмотрите в уголке «…OT VILLA, TOORAK».
– Значит, он ездил в Турак?
– За час туда и обратно – вряд ли!
– Значит, письмо пришло не оттуда?
– Нет, оно написано в мельбурнских трущобах.
– Откуда вы знаете?
– Вспомните, какая девица принесла его, – быстро объяснил Дункан. – Какая-то наглая женщина – скорее всего, она из трущоб, а не из Турака. Что же касается бумаги, то три месяца назад в Тураке было ограбление, и этот лист – один из тех, что были украдены.
Мадж промолчала, но ее сияющие глаза и дрожь выдавали ее волнение.
– Я увижусь с детективом сегодня вечером, – сказал Калтон, – и выясню, откуда это письмо и кто написал его. Мы спасем его, – сказал он, аккуратно убирая драгоценное письмо в блокнот.
– Думаете, вам удастся найти женщину, которая написала это письмо?
– Хм, – задумался адвокат, – возможно, она мертва, поскольку в письме говорится о ее плохом состоянии. Тем не менее, если я смогу отыскать женщину, которая принесла письмо в клуб, и того, кто ждал Фицджеральда на углу Берк– и Рассел-стрит, этого будет достаточно. Все, что мне необходимо доказать, – это то, что его не было в кэбе с Уайтом.
– Думаете, у вас получится?
– Все зависит от этого письма, – заявил юрист, похлопав по блокноту. – Я скажу вам завтра.
Вскоре они покинули дом, и когда Калтон посадил Мадж на поезд до Сент-Килда, на душе у нее было намного легче, чем в начале дня.
Есть народная мудрость, гласящая: «Свой своего ищет». В пару этому высказыванию, наверное, подошла бы поговорка, звучащая так: «Чужой чужого за милю обходит». Но Провидение, столь охочее до того, чтобы пощекотать людям нервы, порой сводит чужих вместе, провоцируя вечные конфликты в союзах, члены которых никак не подходят друг другу. Горби был хорошим детективом и хорошо сходился со всеми, кроме Килсипа. Оба они хорошо знали свое дело, оба были всеобщими любимцами и тем не менее ненавидели друг друга. Они были как огонь и вода, и каждый раз, когда они встречались, случалась какая-то беда.
