– Зажгите снова! – повелительно крикнул следователь. – Какого черта вы погасили свет?
Резкие слова здесь понимали быстро. Вдали послышалось какое-то шуршание, приглушенный голос, и кто-то снова зажег свечу.
Калтон увидел, что ее держал какой-то странный ребенок, девочка. Спутанная копна черных волос закрывала ее белое лицо. Присев на пол и облокотившись на влажную стену, она вызывающе, хотя и не без страха, посмотрела на детектива.
– Где Старьевщица? – спросил Килсип, прикоснувшись к ее ноге. Такой унизительный жест, кажется, обидел девочку, и она вскочила на ноги.
– Наверху, – ответила девочка, качнув головой вправо.
Проследив взглядом, куда она показала, Калтон – его зрение уже привыкло к мраку – смог разглядеть какую-то черную пропасть, за которой, видимо, была лестница.
– Вы не сможете добиться чего-то от нее сегодня, она собирается напиться, – добавил ребенок.
– Какая разница, – сказал Килсип резко. – Просто отведи меня к ней сейчас же.
Девочка обиженно посмотрела на него и повела их с Дунканом в черную брешь вверх по лестнице. Эта лестница была такой шаткой, что Калтон всерьез забеспокоился за их безопасность. Пока они осторожно взбирались наверх по сломанным ступенькам, он крепко держался за руку своего компаньона. Наконец девочка остановилась около двери, через щели которой виднелся слабый свет. Она свистнула, и дверь открылась. Все так же следуя за своим странным провожатым, адвокат и детектив вошли внутрь. Перед ними предстало любопытное зрелище: маленькая квадратная комната с низкой крышей, с которой свисала прогнившая и порванная бумага, слева, в дальнем углу, лежанка, на которой в куче засаленной одежды находилась почти обнаженная женщина. Она выглядела больной, поскольку беспрестанно мотала головой из стороны в сторону и то и дело напевала хриплым голосом обрывки песни. В центре комнаты находился грубый деревянный стол, на котором стояла зажженная свеча, еле освещающая комнату, и наполовину пустая бутылка шнапса с колотой чашкой перед ней. Рядом с остатками былого торжества сидела еще одна женщина с разложенной колодой карт, по которым она, видимо, предсказывала судьбу зловещему молодому человеку, открывшему дверь. Теперь этот молодой человек смотрел на сыщика недобрым взглядом. На нем был грязный коричневый жилет с множеством заплат, а на глаза была надвинута мягкая широкополая шляпа из фетра. По выражению его лица – по тому, насколько оно было сердитым, – адвокат сделал вывод, что ему грозила либо тюрьма, либо виселица.
Когда они вошли, гадалка подняла голову и, прикрыв глаза костлявой рукой, внимательно посмотрела на посетителей. Калтон подумал, что никогда раньше не видел такую мерзкую старую каргу. И действительно, уродство этой женщины настолько бросалось в глаза, что было под стать работам Гюстава Доре. Ее лицо было испещрено бесчисленными морщинами, которые были еще более отчетливыми из-за въевшейся грязи, густые серые брови нависали над проницательными черными глазами, чья ясность не была затуманена прожитыми годами, а завершали эту картину крючковатый нос, похожий на клюв хищной птицы, тонкие губы и рот без зубов. Ее волосы были очень густыми, почти белыми, и завязаны в толстый пучок грязной черной лентой. А при взгляде на ее подбородок Дункан невольно процитировал строчки о ведьмах из «Макбета»:
Карга ничем не уступала тем ведьмам.
Когда незваные гости вошли, гадалка злобно взглянула на них, спрашивая:
– Какого черта вам здесь надо?
– Хотят вашей выпивки! – крикнула девочка с дьявольским смешком.
– Убирайся отсюда, жалкое отродье, – прохрипела старуха, погрозив костлявым пальцем, – или я выпорю тебя.
– Да, она может идти, – сказал Килсип, кивнув девочке, – и вы тоже свободны, – резко добавил он, поворачиваясь к молодому человеку, который до сих пор держал дверь открытой.
Посетитель гадалки хотел было поспорить с детективом, но потом все-таки послушался, пробормотав что-то о «неслыханной наглости заявляться в чужую спальню». Ребенок последовал за ним, не без помощи Старьевщицы, которая с отточенной годами сноровкой сняла с ноги туфлю и бросила ее в голову выходившей девочки.
– Вот погоди, изловлю я тебя, Лиззи, – прокричала она, щедро сопроводив бранью, – да башку разобью!
Лиззи в ответ лишь пронзительно засмеялась и исчезла за дверью, закрыв ее за собой.
Когда она ушла, Старьевщица сделала глоток из колотой чашки и, с деловым видом собрав вместе свои грязные карты, вкрадчиво посмотрела на Калтона косым взглядом.
– Вы хотите заглянуть в будущее, голубчик? – прохрипела она, быстро перетасовывая карты. – Старьевщица расскажет…
– Нет, не расскажет, – перебил ее детектив. – Я пришел по делу.
Старуха удивилась такому повороту событий и пристально посмотрела на него из-под своих густых бровей.
– Что на этот раз задумали мальчишки? – хрипло спросила она. – Здесь нет никакой добычи, черт тебя задери!
