Свидетель (сомневаясь): Я не могу поклясться в этом. У джентльмена, остановившего кэб, шляпа была надвинута на глаза, поэтому я не мог разглядеть его лицо. Но рост и телосложение одинаковы.
Калтон: Значит, вы подумали, что это он, только лишь из-за одинаковой одежды?
Свидетель: Мне не приходила в голову мысль, что это могли быть разные люди. Кроме того, он говорил так, будто действительно ушел и вернулся через несколько минут. Я сказал: «А, вы вернулись», а он ответил: «Да, я отвезу его домой» – и сел в мой кэб.
Калтон: Вы не заметили разницы в его голосе?
Свидетель: Нет, не считая того, что сначала он говорил громким голосом, а вернувшись, говорил очень тихо.
Калтон: Вы были трезвым, я полагаю?
Свидетель (с негодованием): Да, естественно, трезвым!
Калтон: Да? Вы не выпили ни капли, скажем, в отеле «Ориентал», который, кажется, находится рядом с местом, где обычно стоит ваш кэб?
Свидетель (сомневаясь): Ну, может, я и выпил один бокал.
Калтон: Может, и так, а может, и несколько бокалов.
Свидетель (угрюмо): Может, и так. Закон не запрещает утолять жажду.
Калтон: Конечно, нет, и вы, я полагаю, воспользовались отсутствием такового запрета.
Свидетель (обреченно): Да.
Калтон: И поддали?
Свидетель (смеясь): Да уж, наподдал я лошаденкам что надо.
Калтон (сурово): Вы здесь для того, чтобы давать показания, а не шутки шутить, пусть и весьма меткие. Были вы подвыпивши или нет?
Свидетель: Возможно, да.
Калтон: Значит, вы были в таком состоянии, что могли не рассмотреть человека, остановившего кэб?
Свидетель: Нет, не мог, у меня не было причин разглядывать его, я же не знал, что произойдет убийство.
Калтон: И вам не приходило в голову, что это мог быть другой человек?
Свидетель: Нет, я думал, что это был один и тот же мужчина.
На этом показания Ройстона закончились, и адвокат сел, очень недовольный невозможностью выбить из него что-то более толковое. Одно было понятно: кто-то оделся так, чтобы походить на Брайана, и говорил тихим голосом, чтобы не выдать себя. Клемент Рэнкин, следующий свидетель, подтвердил, что подсудимый сел к нему на Сент-Килда-роуд между часом и двумя часами ночи в пятницу, и он повез его на Паулет-стрит, в Восточный Мельбурн. На перекрестном допросе Калтон добился одного высказывания в пользу заключенного.
Калтон: Подсудимый, это тот же джентльмен, которого вы отвезли на Паулет-стрит?
Свидетель (уверенно): Да.
Калтон: Откуда вы это знаете? Вы видели его лицо?
Свидетель: Нет, шляпа была опущена у него на глаза, и я видел только край усов и подбородок, но он вел себя так же, как подсудимый, и его усы были такого же цвета.
Калтон: Когда вы подъехали к нему на Сент-Килда-роуд, где он был и что делал?
Свидетель: Он был рядом с гимназией, быстро шел в сторону Мельбурна и курил сигарету.
Калтон: На нем были перчатки?
Свидетель: Да, на левой руке, правая была без перчатки.
Калтон: У него были кольца на правой руке?
Свидетель: Да, большое кольцо с алмазом на указательном пальце.
Калтон: Вы уверены?
Свидетель: Да, потому что мне показалось странным, что такой джентльмен прогуливается в таком месте, а когда он заплатил мне за поездку, я увидел, как алмаз переливается в лунном свете.
Калтон: Этого достаточно.
Адвокат был доволен этой новой информацией, поскольку Фицджеральд ненавидел кольца и никогда их не носил, о чем Дункан сделал себе пометку.
Миссис Хэйблтон, хозяйка комнат, была вызвана следующей, и подтвердила, что Оливер Уайт проживал у нее почти два месяца. Он казался приличным молодым человеком, но часто приходил домой пьяным. Единственным его другом, о котором она знала, был мистер Морланд, который часто встречался с ним. Четырнадцатого июля подсудимый пришел к мистеру Уайту, и они поссорились. Хозяйка слышала, как Уайт сказал: «Она моя, ты не можешь ничего сделать с этим», а подсудимый ответил: «Я могу убить тебя, и если ты женишься на ней, я убью тебя у всех на глазах». В тот момент она не имела понятия, о какой даме шла речь. Это заявление вызвало волну недовольства в зале суда, и половина сидящих там решила, что этого уже достаточно для доказательства вины подсудимого.
Во время перекрестного допроса Калтону не удалось вытянуть из свидетельницы что-нибудь дельное, поскольку она просто повторяла одно и то же снова и снова. Следующим свидетелем была миссис Сэмпсон, которая проковыляла до трибуны в слезах и давала ответы пронзительно недовольным голосом. Она заявила, что подсудимый имел привычку приходить домой рано, но в ночь убийства пришел раньше двух часов.
Прокурор (глядя в свои заметки): Вы хотели сказать, после двух.
