Дункан кивнул и поспешил подготовиться к началу процесса, в то время как Мадж внимательно осматривала судебный зал.
Он был переполнен представителями высшего света Мельбурна. Все они разговаривали приглушенными голосами. Известность подсудимого, его привлекательность, их помолвка с Мадж Фретлби, необычные обстоятельства дела – все это возбудило крайнее любопытство в обществе, и, следовательно, каждый, кто мог как-то получить пропуск в суд, был там.
Феликс Роллестон заполучил себе великолепное место рядом с прелестной мисс Фезервейт, кем так восхищался, и теперь без остановки болтал с ней.
– Все это чем-то напоминает мне Колизей, – сказал он, оглядывая всех через монокль. – Римское празднество с закланием во имя Юпитера.
– Не говорите так, это ужасно, – притворно прохныкала мисс Фезервейт. – Мы все собрались здесь из сочувствия к бедному дорогому мистеру Фицджеральду.
Находчивый Феликс, который на самом деле был намного более умен, чем люди о нем думали, улыбнулся этому истинно женскому способу скрыть свое любопытство.
– Ну да, конечно, – легко согласился он, – именно так. Осмелюсь сказать, что Ева съела яблоко только лишь потому, что не могла видеть, как столько их пропадает.
Мисс Фезервейт с сомнением взглянула на него. Она не понимала толком, шутит он или говорит серьезно. Но как только она собралась ответить ему, что считает неподобающим делать Библию предметом шуток, вошел судья, и все встали.
Когда ввели подсудимого, все дамы задрожали от волнения, а некоторым из них даже хватило ума достать театральные бинокли. Брайан заметил это и покраснел до корней волос, поскольку остро почувствовал в этот момент степень своего падения. Он был крайне гордым человеком. Попасть на скамью подсудимых, быть окруженным легкомысленными людьми, которые называли его своим другом, при этом наблюдая за ним, как за актером или диким животным, – это было выше его сил. Он был одет в черное и выглядел бледным и измученным, но все дамы в один голос заявили, что он выглядит как нельзя лучше и что они уверены в его невиновности.
Присяжные дали клятву говорить только правду, и прокурор поднялся, чтобы сказать свое вступительное слово.
Большинство из присутствующих были знакомы с фактами только лишь через газеты и разнообразные слухи, которые им удалось подслушать. Следовательно, они не знали истинной истории, что привела к аресту Фицджеральда, и все приготовились внимательно слушать.
Дамы прекратили разговоры, мужчины перестали озираться по сторонам, и во всем зале были видны лишь напряженные лица слушателей, ловивших каждое слово, слетавшее с уст прокурора. Он был не особо примечательным оратором, но излагал все четко и разборчиво, так что все слова до единого были слышны в воцарившейся мертвой тишине.
Прокурор вкратце рассказал о преступлении – просто повторяя сюжет, опубликованный в газетах, – а затем начал перечислять свидетелей со стороны обвинения.
Он вызовет хозяйку комнат, чтобы доказать, что между подсудимым и жертвой была вражда и что подсудимый за неделю до убийства приходил к жертве и угрожал убить его. Эти слова вызвали сильное волнение среди дам, и некоторые даже моментально решили, что этот ужасный человек виновен, но большинство все-таки еще отказывалось верить, что такой привлекательный молодой мужчина может быть убийцей. Затем, продолжал обвинитель, позовет свидетеля, который сможет доказать, что Уайт был пьян в ночь убийства и пошел по Рассел-стрит в направлении Коллинз-стрит. Кэбмен Ройстон может поклясться в том, что обвиняемый поймал экипаж и, отойдя на несколько минут, вернулся обратно и сел вместе с жертвой. Также он докажет, что подсудимый вышел из кэба у гимназии на Сент-Килда-роуд и что, подъехав к перекрестку, кучер обнаружил, что его пассажир мертв. Кэбмен Рэнкин докажет, что он довез подсудимого от Сент-Килда-роуд до Паулет-стрит в Восточном Мельбурне, где тот вышел. А еще будет вызвана хозяйка комнат, чтобы доказать, что подсудимый проживал на Паулет-стрит и что в ночь убийства он вернулся домой только после двух часов ночи. Также будет привлечен детектив, ведущий то дело, чтобы доказать, что найденная в кармане пальто перчатка принадлежала жертве и была на нем в ночь убийства, и доктор, который обследовал тело жертвы, докажет, что смерть была вызвана парами хлороформа. Теперь, когда вся цепочка улик целиком изложена, прокурор готов вызвать первого свидетеля, Малкольма Ройстона.
Ройстон, принеся клятву, дал такие же показания, как и на расследовании, начиная с момента, как его кэб остановили до прибытия в полицейский участок в Сент-Килда с телом мертвого Уайта. В перекрестном допросе Калтон спросил его, готов ли он поклясться, что мужчина, остановивший кэб, и мужчина, севший в него с жертвой, – это один и тот же человек.
