– Да? Уезжаешь в город, так? – уточнил Марк, опустившись в кресло и держа в руках цепь для часов. – Не знаю, насколько это хорошее решение – променять чистый загородный воздух на пыльную атмосферу Мельбурна.
– Но Мадж сказала мне, что вы тоже едете туда, – сказал Фицджеральд, вертя в руках вазу с цветами.
– Это еще не решено, – беззаботно ответил хозяин дома. – Может, поеду, а может, и нет. Ты едешь по делу?
– Да, Калтон… – На этом Брайан вдруг замолчал и прикусил губу, поскольку он не собирался упоминать имя адвоката.
– Что? – переспросил мистер Фретлби, привстав и внимательно глядя на гостя.
– У него ко мне какое-то дело, – попытался выкрутиться тот.
– Связанное с продажей твоей фермы, полагаю, – сказал Марк, все еще не отводя взгляда от лица молодого человека. – Тебе с ним очень повезло: Калтон превосходно разбирается в бизнесе.
– Даже чересчур хорошо, – ответил Фицджеральд с негодованием в голосе. – Он не может ничего оставить недоделанным.
– На что ты намекаешь?
– Ни на что, просто… – поспешно ответил Брайан и встретился взглядом с Фретлби.
Они пристально смотрели друг на друга несколько мгновений, и за эти секунды у обоих в голове промелькнуло одно имя – Розанна Мур. Марк Фретлби первым отвел взгляд и нарушил молчание:
– Что ж, хорошо, – беззаботно сказал он, вставая с кресла и протягивая руку, – если будешь в городе в течение двух недель, загляни в Сент-Килда, возможно, ты найдешь нас там.
Брайан молча пожал миллионеру руку и посмотрел, как тот берет шляпу и выходит на веранду, под палящее солнце.
– Он знает, – непроизвольно прошептал молодой человек.
– Знает что, сэр? – услышала его Мадж, подойдя сзади и взяв его за руку. – Что ты голоден и хочешь подкрепиться, прежде чем уехать?
– Я не голоден, – сказал ее жених, когда они шли к дверям.
– Не может быть, – весело настаивала девушка, пытаясь быть как можно гостеприимнее. – Я не позволю, чтобы ты появился в Мельбурне бледным и измученным, как будто я плохо отношусь к тебе. Пойдемте, сэр… – продолжила она, снова взяв любимого за руку, когда он попытался поцеловать ее. – Делу время – потехе час.
Марк Фретлби дошел до лужайки для тенниса, размышляя о взгляде, который заметил у Брайана. Он даже неожиданно вздрогнул под жарким солнцем, как будто по телу у него пробежал холодок.
– Аж мурашки по коже, – пробормотал он цинично. – Боже, как же я стал суеверен! Он все же… он знает, он знает!
– Давайте, сэр, – послышался крик Феликса, который как раз заметил его, – ракетка ждет!
Фретлби очнулся от раздумий и понял, что находится рядом с теннисным полем, а Роллестон стоит рядом и курит.
Он с большим усилием взял себя в руки и похлопал молодого человека по плечу.
– Что вы? – сказал хозяин дома с натянутой улыбкой. – Неужели вы думаете, что я буду играть в теннис на такой жаре? Вы сошли с ума.
– Просто голова у меня горячая, – ответил непоколебимый Феликс, выпуская облачко дыма.
– Бесспорное заключение, – сказал доктор Чинстон, который только что подошел.
– Это такой потрясающий роман! – вскрикнула Джулия, услышав обрывок фразы.
– Какой? – спросил Петерсон, не понимая, о чем речь.
– Книга Хоуэллса[49] «Бесспорное заключение», – пояснила мисс Фезервейт, тоже не понимая, в чем дело. – Разве вы не об нем говорили?
– Боюсь, что наш разговор зашел в тупик, – вздохнул ее зять. – Мы все сегодня немного выжили из ума.
– Говори за себя, – возразил Чинстон надменно, – я нормален, как любой человек.
– Вот именно, – саркастично продолжил Роллестон, – я об этом и говорю. Ведь вы как врач должны знать, что каждый человек на свете в той или иной степени не в себе.
– Где же доказательства? – спросил медик, улыбаясь.
– Доказательства очень просты, – сказал Феликс, показывая рукой на собравшуюся компанию. – Среди них всяк поврежден умом на свой манер.
В ответ на это высказывание обрушился поток возмущения и негодования, а потом все рассмеялись над тем, как же странно мистер Роллестон ведет беседу.
– Если вы так продолжите и в палате общин, – заметил Фретлби веселым голосом, – то у нас будет очень веселый парламент.
– Неправда! Парламент никогда не будет веселым, пока они не пустят туда женщин, – заметил Петерсон, загадочно взглянув на Джулию.
– Тогда это уже будет любовный парламент, – сухо возразил врач.
Марк взял его за руку и увел от остальной компании.
– Я хочу, чтобы вы зашли ко мне в кабинет, доктор, – сказал он, когда они шли к дому, – и осмотрели меня.
– Зачем? Вы нехорошо себя чувствуете? – забеспокоился Чинстон, когда они вошли в дом.
– Последнее время – да, – ответил Фретлби. – Боюсь, у меня что-то с сердцем.
Медик внимательно посмотрел на него и помотал головой.
– Не может быть, – сделал он вывод. – Люди очень часто воображают, что у них сердечная болезнь, и в девяти случаях из десяти это лишь игра воображения. Разве что, – добавил он остроумно, – пациентом оказывается молодой человек.
– Ха! Полагаю, вы думаете, что я в безопасности, – сказал Марк, когда они зашли в кабинет. – А что вы скажете насчет слов Феликса о том, что все мы не в себе?
