– Ерунда! Еще одна ошибочная идея Горби, – возмущенно прервал Дункан собеседника. – Откуда вы вообще знаете, что там были какие-то бумаги?
На самом деле Калтон просто не собирался рассказывать Килсипу о том, что у Уайта и правда были бумаги, пока не выслушает историю Фицджеральда.
– И к тому же, – продолжил Дункан, не переставая ходить взад-вперед, – если ваше предположение верно, в чем я сомневаюсь, то что стало с пальто? Оно у Морланда?
– Нет, – решительно ответил детектив.
– Вы так уверены в этом, – заметил адвокат. – Вы спрашивали у самого Морланда?
Килсип пронзил его укоризненным взглядом.
– Я не столь наивен, – сказал он, пытаясь выдавить улыбку. – Я думал, что вы лучшего мнения обо мне, мистер Калтон. Спрашивать его? Нет!
– Тогда как вы узнали?
– Морланд работает барменом в отеле «Кенгуру».
– Барменом? – переспросил Дункан. – Но он выступал в суде как независимый состоятельный человек. Одно это уже доказывает, что у него не было причин убивать Уайта. Морланд в известной степени жил за счет убитого, поэтому разве могло что-то заставить его прикончить своего кормильца и стать барменом? Не может быть! Само это предположение – чепуха!
– Что ж, может, вы и правы, – со злостью в голосе сказал Килсип, – и раз известно, что Горби совершил ошибку, я не стану притворяться, будто сам непобедим. Но при всем при том, когда я видел Морланда в баре, на указательном пальце правой руки у него было серебряное кольцо.
– Серебро не бриллиант.
– Да, но это доказывает, что он носит кольца именно на этом пальце. Когда я понял это, я решил обыскать его комнату. Мне удалось это сделать, пока его не было дома, и я…
– Ничего не нашли?
Килсип кивнул.
– Значит, ваш карточный замок рухнул, – шутливо заметил Калтон. – Ваша идея абсурдна. Морланд виноват в этом преступлении не больше, чем я. Он был слишком пьян, чтобы что-либо предпринять.
– Хм, это он так говорит.
– Вообще-то обычно люди не обвиняют себя в пьянстве понапрасну.
– Это было небольшой жертвой, чтобы избежать больших проблем, – спокойно пояснил сыщик. – Я уверен, что Морланд не был пьян в ту ночь. Он говорит это, только чтобы избежать неловких вопросов по поводу его местонахождения и передвижений в ту ночь. Следовательно, он знает больше, чем говорит.
– Сначала стоит разыскать пальто.
– Думаете, он спрятал его?
– Я уверен в этом. Моя теория такова: когда Морланд вышел из кэба на Паулет-стрит….
– Но его там не было, – раздраженно прервал Калтон собеседника.
– Предположим, ради эксперимента, что он там был, – тихо продолжил Килсип. – Итак, когда он вышел из кэба, он пошел по Паулет-стрит, повернул налево по Джордж-стрит и пошел обратно в город через сад Фицрой, а затем, зная, что пальто было довольно приметным, он выкинул или спрятал его и вышел из сада.
– В вечернем костюме, еще более заметном, чем пальто.
– Он не был в вечернем костюме, – все так же тихо возразил следователь.
– Вот именно, – подчеркнул Дункан, вспоминая судебный процесс. – Еще один промах в вашей теории. Убийца был в вечернем костюме – так сказал кэбмен.
– Да, потому что он видел Фицджеральда в вечернем костюме несколькими минутами раньше и подумал, что это тот же самый человек, который сел в кэб с Уайтом.
– Ну и что из этого?
– Если вы помните, второй мужчина был в застегнутом пальто. Морланд был в темных брюках – по крайней мере, мне так кажется, – и если пальто было застегнуто, кэбмену было очень легко ошибиться, поверив, что это был мистер Фицджеральд. Так и случилось.
– Это уже что-то осмысленное, – согласился Калтон задумчиво. – И что же вы собираетесь делать?
– Поискать пальто в саду Фицрой.
– Да ну! Это сумасбродная затея.
– Возможно, – сказал Килсип, собираясь уходить.
– И когда я увижу вас снова? – поинтересовался адвокат.
– Сегодня вечером, – ответил сыщик, остановившись у двери. – И да, я чуть не забыл, Старьевщица хочет увидеться с вами.
– Зачем? Что случилось?
– Она умирает и хочет рассказать вам какой-то секрет.
– Вот чертовка! Это все Розанна Мур! – воскликнул Калтон. – Она расскажет мне что-то о ней. Я доберусь до правды! Ладно, я буду ждать вас в восемь часов.
– Хорошо, сэр! – И детектив выскользнул из кабинета.
– Интересно, эта старуха знает что-то, чего не знаю я? – спросил Дункан сам себя, продолжая сидеть. – Она могла подслушать какой-нибудь разговор между Уайтом и его любовницей и теперь хочет рассказать о нем. Что ж, боюсь, когда Фицджеральд признается мне во всем, я уже все буду знать сам.
