– Это было весело, – ответил Чинстон, присаживаясь рядом с Фретлби. – Вот единственное, что я могу сказать об этом, хотя, заметьте, я думаю, что на свободе больше сумасшедших, чем нам кажется.
– Правда?
– Да. Помните ту ужасную историю у Диккенса в «Записках Пиквикского клуба», о мужчине, который знал, что он сумасшедший, и ему удалось скрывать это несколько лет? Я уверен, что в мире много таких людей, которым не хватает разума, и тем не менее они едят, пьют и гуляют вместе со всеми людьми, веселые и беззаботные.
– Как странно…
– Половина убийств и самоубийств совершена в приступе сумасшествия, – продолжил Чинстон, – и если человек задумал что-то, его скрываемое сумасшествие даст о себе знать рано или поздно. Конечно, и абсолютно вменяемые люди совершают преступления в состоянии аффекта, но, опять же, я считаю таких людей сумасшедшими на время совершения убийства. Однако иногда убийство может быть спланировано и совершено самым хладнокровным образом.
– В последнем случае, – сказал Фретлби, не глядя на доктора и вертя в руках нож для бумаги, – вы тоже считаете человека сумасшедшим?
– Да, – уверенно ответил медик. – Он такой же сумасшедший, как и человек, убивший другого, потому что ему велел сделать это бог или какой-то голос. Просто у него сумасшествие очень последовательно. Например, мне кажется, что то убийство в кэбе, в котором вы были замешаны…
– Я не был замешан в этом! – прервал Марк собеседника, побледнев от гнева.
– Прошу прощения, – спокойно извинился Чинстон, – оговорился. Я хотел сказать, что человек, совершивший это убийство, был не в себе. Он, без сомнения, сейчас на свободе и ведет себя нормально, как мы с вами, и все же сумасшествие уже забралось в него, и рано или поздно он совершит новое преступление.
– Откуда вы знаете, что то убийство было преднамеренным? – резко спросил Фретлби.
– Это же очевидно, – последовал ответ. – За Уайтом следили в ту ночь, и когда Фицджеральд ушел, кто-то другой был готов занять его место и был точно так же одет.
– Это все ерунда, – не согласился Марк, глядя на компаньона. – В Мельбурне десятки мужчин носят вечерний костюм, светлое пальто и шляпу с мягкими полями… Да я и сам так одеваюсь!
– Ну, это могло быть и совпадением, – сказал доктор недовольным голосом, – но хлороформ доказывает обратное. Люди не носят с собой хлороформа.
– Согласен, – ответил его собеседник, и на этом тему оставили. Чинстон осмотрел Марка Фретлби, и когда закончил, его лицо было мрачным, хотя он как будто бы продолжал смеяться над страхами миллионера.
– Вы абсолютно здоровы, – весело заявил он. – Работа сердца немного ослаблена, но только и всего. Но избегайте стрессов, избегайте стрессов, – добавил он.
Когда Фретлби надевал пальто, в дверь постучали и вошла Мадж.
– Брайан уехал, – начала она. – Ой, извините, доктор… Папа болен? – спросила она, испугавшись.
– Нет, дитя, нет, – ответил Чинстон, – все в порядке, надо только избегать стрессов.
Но когда Марк повернулся к двери, она, не сводя взгляда с лица врача, заметила, какое у него мрачное выражение.
– Есть какая-то опасность? – спросила она, прикоснувшись к его руке, когда они на мгновение задержались у двери.
– Нет! Нет! – поспешно ответил медик.
– Неправда, я же вижу, – настаивала девушка. – Скажите мне, я хочу знать.
Доктор посмотрел на нее с сомнением, а потом положил руку ей на плечо.
– Дорогая леди, – проговорил он мрачно, – я скажу вам то, что не осмелился сказать вашему отцу.
– Что? – спросила Мадж тихим голосом, побледнев.
– Его сердце очень слабо.
– Есть опасность?
– Да, серьезная опасность. В случае внезапного шока… – Врач засомневался и замолчал.
– Да?..
– Может случиться смертельный приступ.
– О боже!
Мистер Калтон сидел в офисе и читал письмо, которое только что получил от Фицджеральда, и, судя по довольной улыбке на его лице, это чтение доставляло ему удовольствие.
