– Не надо читать мне мораль, – отрезала умирающая. – Я не святая, да, и я хотела отомстить ему. Он хорошо заплатил мне, чтобы я молчала о своей дочери, и я все принесла сюда, – она показала на свою подушку, – все золото, хорошее золото, мое золото.
Дункан встал. Он почувствовал тошноту от такой вопиющей ненависти и несправедливости, и ему страшно захотелось уйти. Но когда он надел шляпу, вошли две девочки с доктором, который, кивнув Килсипу, бросил пронзительный взгляд на Калтона, а затем подошел к кровати. Девочки вернулись в угол и тихо ждали конца. Старьевщица лежала в кровати, цепляясь костлявой рукой за подушку, как бы пытаясь защитить свое дорогое золото. Лицо ее было мертвенно-бледным, подсказывая опытному глазу доктора, что конец близок. Он нагнулся над кроватью и поднес свечу к лицу умирающей, а та открыла глаза и прошептала:
– Кто это? Убирайтесь…
Однако потом она как будто пришла в себя и снова закричала:
– Мои деньги! – После чего вцепилась в подушку. – Это все мое, не ваше, черт вас дери!
Врач поднялся с колен и пожал плечами.
– Ничего уже не сделаешь, – сказал он спокойно, – она вот-вот скончается.
Старуха услышала его слова и разразилась слезами:
– Скончается! Скончается! Моя бедная Розанна, какие золотистые волосы, всегда так любила свою мать, пока он не отнял ее и она не вернулась ко мне умирать!
Голос ее затих и перешел в стоны, что заставило девочек в углу поежиться и заткнуть пальцами уши.
– Моя дорогая, – сказал доктор, наклоняясь над кроватью, – вы не хотели бы увидеться со священником?
Гадалка посмотрела на него блестящими темными глазами, уже затуманенными приближающейся смертью, и сказала тихим хриплым голосом:
– Зачем?
– Потому что вам осталось немного, – аккуратно сказал медик. – Вы умираете.
Старьевщица подскочила и схватила его за руку с криком ужаса:
– Умираю! Умираю! Нет, нет! – застонала она, хватаясь за его рукав. – Я не готова умереть, черт побери, помогите мне, спасите меня, я не знаю, куда попаду, спасите меня!
Доктор попытался убрать ее руки, но она держалась за него с удивительной цепкостью.
– Это невозможно, – сказал он резко.
Старуха снова откинулась на подушку.
– Я дам вам денег, – прокричала она, – много денег, они все мои, мои! Видите, видите, соверены!.. – И, разрывая подушку, она вытащила тканевую сумочку, из которой посыпались монеты. Золото, много золота высыпалось на кровать, на пол, в темноту и раскатилось по углам, но никто не притронулся к нему, так все были охвачены ужасом происходящего. Гадалка схватила несколько сияющих вещиц и протянула их троим мужчинам у кровати, но руки ее дрожали, и монеты падали на пол с металлическим звоном.
– Все мои, мои! – прокричала она. – Верните мне жизнь, вот вам золото, деньги, черт побери, я продам свою душу за это, спасите меня, мою жизнь!
Дрожащими руками она попыталась всучить монеты врачу, а потом Дункану с Килсипом. Они молчали и смотрели на нее, а две девочки в углу вцепились друг в друга и тряслись от страха.
– Не смотрите на меня, нет! – продолжала кричать больная, снова подбирая золото. – Вы хотите, чтобы я умерла, но нет, нет, я не умру, верните мне мое золото… – И она принялась собирать соверены. – Я заберу их с собой, я не умру. Боже, Боже… Я ничего не сделала плохого, дайте мне… дайте мне Библию, спасите меня. Боже… черт… Боже… – И она рухнула на кровать.
Тусклый свет от свечи мерцал на рассыпанном золоте и на мертвом лице гадалки, окаймленном седыми волосами. Трое мужчин с тяжелым сердцем отвернулись и молчали. В ушах у них звенели слова: «Боже… спаси меня, Боже!»
Если верить афоризмам из букваря, «не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». Теперь Брайан понял всю суть этого высказывания. Он был в городе уже почти целую неделю, но еще не виделся с Калтоном. Каждое утро – или почти каждое – он собирался и выходил из дома, но никогда не приходил к адвокату. Вместо этого он возвращался в свои комнаты в Восточном Мельбурне и проводил время в доме или в саду. Когда продажа фермы вынудила его приехать в город, он постарался разобраться с делами как можно быстрее и сразу же вернулся обратно.
Любопытно, что Фицджеральд избегал встречи со всеми своими друзьями. Молодой человек все еще остро переживал тот факт, что недавно сидел на скамье подсудимых, и даже когда он гулял вдоль берегов мутной Ярры, что бывало довольно часто, ему было не по себе – Брайану казалось, что он был предметом всеобщего любопытства и что люди оборачивались посмотреть на него из желания увидеть человека, который чудом избежал повешения. Как только ферма будет продана и они с Мадж поженятся, он намеревался тут же покинуть Австралию и никогда больше туда не возвращаться. Но пока уехать не получалось, и он считал, что не должен ни с кем встречаться, не должен видеться со старыми друзьями – так сильно он боялся, что на него все будут смотреть. Миссис Сэмпсон, которая с радостью приняла его обратно, очень громко выражала свое недовольство тем, как он хоронил себя в четырех стенах.
