– Вспоминается Оффенбах, – сказал он, встав и подойдя к пианино. – Но мы, конечно, не можем сравниться с французами в написании таких задорных песенок.
– По-моему, на них не стоит равняться, – сказала Мадж, пробежав пальцами по клавишам. – В них нет смысла.
– Конечно, нет, – согласился ее любимый, – но ты разве не помнишь, что сказал Де Квинси: в «Иллиаде» нет никакой морали?
– Мне кажется, что даже в «Барбаре Аллен» больше мелодичности, чем во всех этих поверхностных песенках, – надменно высказалась Мадж. – Давай ее и споем.
– Этот похоронный марш? – застонал Брайан, встав, чтобы петь. – Может, что-нибудь другое?
Но капризная молодая особа за пианино никак не уступала, и Фицджеральд, имея прекрасный голос, спел старую песенку о жестокой Барбаре Аллен, которая так несправедливо обошлась со своим возлюбленным.
– Каков подлец! – сделал вывод Брайан, допев песню. – Иначе, вместо того чтобы умереть такой нелепой смертью, он бы женился на ней, даже не спрашивая.
– Не думаю, что она была того достойна, – возразила Мадж, открывая сборник дуэтов Мендельсона, – иначе она бы так не сердилась из-за того, что за ее здоровье не выпили.
– Выходит, она была не особенно красивой девушкой, – мрачно заметил ее жених, – и разозлилась из-за того, что среди местных красавиц ее упустили из виду. Думаю, молодому человеку еще повезло, а то она всю жизнь бы припоминала ему этот промах.
– Кажется, ты хорошо изучил ее характер, – заметила мисс Фретлби с неудовольствием. – Однако оставим в стороне недостатки Барбары Аллен и споем вот эту.
Это один из любимых Брайаном дуэтов. Но на середине песни Мадж вдруг остановилась, услышав громкий крик, исходящий из кабинета отца. Вспомнив предупреждение доктора Чинстона, она выбежала из комнаты наверх, оставив гостя в недоумении. Он хоть и услышал какой-то крик, но не придал ему особого значения.
Девушка постучалась в дверь кабинета и попыталась ее открыть, но она была заперта.
– Кто там? – спросил ее отец грубым голосом.
– Это я, папа, – ответила Мадж. – Я подумала, что тебе…
– Нет-нет, у меня все хорошо, – быстро ответил Марк. – Спускайся, я скоро присоединюсь к тебе.
Брайан обеспокоенно ждал свою невесту у двери.
– Что случилось? – спросил он, когда она спустилась по лестнице.
– Папа говорит, все в порядке, – ответила девушка, – но я уверена, его что-то напугало, иначе бы он так не вскрикнул.
Она рассказала Фицджеральду, что доктор Чинстон сказал о состоянии сердца ее отца, и это поразило молодого человека. Они не вернулись в гостиную, а вышли на веранду, где, укутав Мадж в платок, Брайан закурил сигарету. Они сели в тени, и им была видна приоткрытая дверь в дом и теплый свет, который просачивался через нее. Около четверти часа спустя тревога Мадж об отце немного отступила, и они с женихом стали разговаривать о чем-то своем, и тут из двери вышел мужчина, который остановился на ступенях веранды. На нем была модная одежда, и, несмотря на теплый вечер, вокруг шеи был повязан плотный шелковый шарф.
– Кому-то сегодня холодно, – сказал Брайан, держа сигарету в руках. – Кажется… Боже мой! – воскликнул он, подскочив на ноги, когда незнакомец обернулся посмотреть на дом и снял шляпу. – Роджер Морланд!
Мужчина вздрогнул, посмотрел по сторонам, а потом надел шляпу и быстро вышел за ворота.
Мадж стало не по себе от выражения лица Фицджеральда.
– Кто такой Роджер Морланд? – спросила она, дотронувшись до его руки. – Ах! Я вспомнила, – с внезапным ужасом прошептала она, – друг Оливера Уайта!
– Да, – прошептал Брайан, – и свидетель в суде.
В ту ночь Брайан практически не спал. Он почти сразу оставил Мадж и уехал домой, но не стал ложиться. Молодой человек был слишком взволнован и обеспокоен, чтобы уснуть, и основную часть ночи ходил по комнате, погруженный в раздумья. Он никак не мог понять, что же было причиной визита Роджера Морланда к Марку Фретлби. Все его показания в суде сводились к тому, что он встретил Уайта и пил с ним весь вечер. Уайт вышел, и больше Морланд его не видел. Так что теперь возник вопрос: «Зачем он приехал к мистеру Фретлби?» Он не был с ним знаком, и тем не менее у него была назначена встреча. Возможно, у Роджера были финансовые проблемы, а поскольку миллионер был известен своей щедростью, он мог прийти к нему за деньгами. Но был еще тот крик, раздавшийся во время их встречи, который означал, что Марк был чем-то напуган. Мадж поднялась наверх, но дверь была заперта, и ее отец не впустил ее. Почему же он так не хотел, чтобы кто-нибудь увидел Морланда? Очевидно, тот признался в чем-то ужасном, и Фицджеральд был уверен, что это касалось того убийства в кэбе. Он измучил себя размышлениями и, когда засияли первые лучи рассвета, рухнул на кровать в чем был и проспал крепким сном до двенадцати часов следующего дня. Когда же он встал и посмотрел на себя в зеркало, то был поражен, каким измученным и осунувшимся было его лицо. Как только Брайан проснулся, его мысли снова обратились к Марку Фретлби и визиту Морланда.
