После долгих переговоров большая часть жителей Мунта согласилась переселиться в Ка́ахьель. Семья Олу Серых Филинов была назначена смотрителями древа Мудрости. Со временем Обитель Мертвых привлекла и других детей Ночи.
– А где твоя семья? – поинтересовался мужчина в черном. – Почему я ощущаю лишь тебя?
– Старшие морои дремлют, – прошептал Олан Биш. – Но моя семья стала больше…
Странник понимающе кивнул. Он перевел взгляд на древние мозаики, освещенные цветами ль'иль. Со стен на него взирала трое единорогов. Двое из них: синий, словно морская пучина, и жемчужно-розовый, почти белый, – хранители Запада, одни из тех защитников, которых становилось все меньше. И один из них погиб на его глазах…
Сумела ли пережить потерю супруга прекраснейшая Гьюзайлин? Мужчина не хотел этого знать, ибо опасался, что правда окажется неутешительной. В конце концов, из хранителей этой части Сии еще оставались Сол и Индр… Ну а он лишь скиталец, иномирец – последний, кто смог бы хоть чем-то помочь жемчужному единорогу. И все же странник спросил:
– Знаешь ли ты, Серый Филин, что сейчас происходит в Бешбья́с?
– Нет, – покачал головой Олу Олан Биш. – Как записано в договоре, я не покидаю границ Ка́ахьеля. Все, что мне известно от древа Кутупаан, так это то, что через сто лет после Бури в тех местах разразилась эпидемия. И с тех пор дороги на Бешбьяс закрыты, а само имя королевства стерто из памяти народов…
Странник вздохнул. Значит, свершилось… Но почему же Сол смолчал об этом?
– Дженна! – взвизгнул Трох Картриф. – Где ты была? Как смела?!
– Отстань от меня, – лениво огрызнулась девушка. – Я хочу спать… И есть. Но спать – все-таки больше…
– Спать? Днем? – рассердился брауни. – Хватит с меня! А ну раздевайся! Гвирдр, помоги мне…
– Что? – смутилась Дженна. – Зачем это? А ты, Гвирдр, – она пригрозила кулаком, – только попробуй помогать…
– Довольно шуток, мы должны проверить, не укусил ли тебя вампир, – пояснил темнокожий эльф. – Везде проверить!
– Трох, ну я же на солнце стою, – простонала девушка.
– Верно, Трох, – вмешался Гвирдр. – Вампиры и их жертвы не переносят открытого солнца…
– Все равно раздевайся, – бушевал брауни. – Натрем тебя чесноком! Мы в одном переходе от Айваллина!
– Лучше положи мне его на хлебушек да порежь мяска, – вздохнула наемница. – Я натрусь чесноком изнутри, а-а… – Она широко зевнула. – Как же я устала, глаза закрываются… А чеснок ваш – такой ерундой оказался. Ах… – Дженна снова зевнула и, не дожидаясь завтрака, улеглась в телегу. – Он расплющил дурацкую чесночину двумя пальцами… – пробубнила она, заворачиваясь в плащ.
– Кто «он»? – нахмурился тролль.
Но Дженна закрыла глаза и не ответила.
– Спит как убитая. – Трох Картриф с усилием потеребил девушку за плечо. – Хоть штаны с нее стягивай – не заметит.
– Не надо, – покачал головой Григо Вага. – На моей памяти последний, кто стянул с Дженны штаны без ее согласия, превратился в кадавера…
– И верно, Трох, – согласился Гвирдр. – Дженна – взрослая фея. И не наше это дело, с кем она там по ночам чеснок плющит…
Вечер застал их на подходе к Айваллину. И хотя Дженна уже пробегала здесь ночью, восторга у нее не поубавилось. В свете заходящего солнца город выглядел еще более живым и величественным. Сплетенные из камня и растений многоступенчатые башни и купола дворцов вырастали из вечерних туманов. Под шелест водопадов затихали птичьи голоса.
В немом восхищении путники остановились у высоких навеки распахнутых ворот. На внутренней стороне створок были изображены четырнадцать фигур: на одной – широкоплечие мужские, на другой – изящные женские. Облаченные в длинные ниспадающие одежды боги Семи Путей и богини Семи Вод застыли, будто ожидая своего часа. Их лица скрывались в тени деревьев, но согнутые в локтях руки обращались к гостям в приветственных жестах.
Восхитительные рельефы завершали два великих древа. По замыслу художника, при смыкании створок они разделяли богов, дабы не были разрушены их творения и весь мир. А далеко впереди, за бесконечными террасами садов и водопадов, на фоне залитого закатными лучами неба темнели сами Исшии́к и Кутупаан – древа Жизни и Знания.
– Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное, – прошептал брауни.
– Честное слово, такую красоту можно описать лишь стихами, – вздохнул тролль.
– Самому Клифф’Арху не удалось достичь великого города, а мы сделали это! – добавил мракоборец.
Солнце стремительно садилось, и путникам пришлось заночевать у стен Айваллина. Вдохновленные дивным зрелищем книжники позабыли все свои недовольства, а брауни даже расщедрился на более толстый, нежели обычно, кусок мяса для Дженны. В конце концов, девушка счастливо проспала и завтрак, и обед. Когда с ужином было покончено, в припасах книготорговцев нашлась бутылочка вина.
– …Феечка, ты забыла сообщить нам, где ты была и что делала ночью, – деликатно напомнил тролль.
Выспавшаяся, досыта наевшаяся и слегка опьяневшая от вина Дженна поспешила признать свою вину.
