– Верно, – разозлившись, скрипнул зубами Трох Картриф. – Увидеть высшего дракона – Draco Sapiens – мы и не надеялись… Это шаркани – древний и необыкновенно редкий экземпляр примитивных змиев Anguis Vulgaris. Но и он, Baisa тебя дери, заслуживает уважения! Представь, что однажды у
– Не переживай, Трох, – попытался пошутить Гвирдр. – Соседи тролли не дадут в обиду клумбы твоей прабабки… – Он почесал бородку. – Однако ж, как мы с тобой сглупили, старый друг, предположив, что поход затеяли гиатайнские купцы. Ясно же: Гиатайну принадлежат Кодимские горы с их рудниками, гномы крепко держатся за свои камни, и только Кривхайн остался ни с чем… Стоило ожидать, что однажды он покусится на Туй-гай.
– Жадные скоты, – проскрежетал брауни. – Да падет проклятье на этих… оленей!
– Как-то странно это, – покачал головой Григо Вага. – Вы говорили о золоте и драгоценных камнях, которые охраняет страшный змей. Что же, выходит, Гиатайн отказался от добычи? Допустим, они не знают… Но насколько я помню карту Севера, река Дундурма, прежде чем соединиться с Кенаш, проходит по территории Гиатайна. Это значит, что без ведома и разрешения его короля кривхайнцы не могли попасть сюда…
– Север не зря называют Свободными королевствами, – напомнил тролль. – Его территории так необъятны и безлюдны, что соблюдение границ едва ли будет кого-то беспокоить. Везде, где только может ступить нога человека, он волен идти.
– Но как же подати, налогообложение? – удивился мракоборец.
– Они распространяются только на жителей ближайших к столице городов. Никто не поедет за сотни миль, чтобы считать соседских кур и склеванные ими зерна. – Гвирдр криво усмехнулся. – Но тот же «никто» не будет следить и за безопасностью на дорогах, как ты, должно быть, помнишь…
– Пусть так, – кивнул юноша. – И все равно я не готов поверить в то, что король Гиатайна не следит за обогащением северного соседа…
– Да что тут обсуждать! Их цель – уничтожение шаркани как вида! – воскликнул Трох. – Люди истребляют все, чего не понимают и боятся!
– Десять лет назад Гиатайн уже охотился на шаркани у горы Бейаз, – пояснил тролль. – Поход закончился успехом. Видно, теперь пришла очередь Кривхайна осенить себя славным подвигом, а заодно и освоить новые ресурсы…
– Давайте разделимся, – предложил Григо Вага. – Я, как человек и мракоборец, пойду к людям и все разузнаю.
– Мысль хорошая, – согласился Гвирдр. – Только не больно-то умничай там. Северяне не жалуют южан. А мы пока обсудим, как быть дальше. – Он глянул на Дженну и Троха. – Только посмотрите на них: фея и брауни вновь демонстрируют чудеса единодушия в самом мрачном их проявлении…
За оставшийся день Дженна не произнесла ни слова. Ей нездоровилось. Рана от волчьего укуса хотя и зажила, но порой принималась ныть так сильно, что у девушки сводило мышцы и кости вновь наливались холодом. Не желая выдавать слабости, она терпела молча, надеясь, что жар костра прогонит хворь, а горячий ужин поправит настроение.
Тепло облегчило физическую боль, но не помогло прогнать мерзкое послевкусие. Закрывая глаза, наемница вновь видела плато Сиях – вытоптанную равнину, отхожие канавы, мусор, грязь… и мертвого дракона.
Прошедший ночью дождь напоил ручьи живительной силой. Тонкими лентами они стелились вдоль поля и Чернолесья, образуя широкие лужи с белыми пятнами отраженных в них облаков. Раскинувшиеся под синим небом нивы дышали прозрачными туманами. В воздухе разливался аромат весны и звенели утренние трели птиц.
Мужчина наслаждался звуками, запахами, теплом первых солнечных лучей и ощущением счастья, так редко посещавшим его душу. Опираясь на невысокий деревянный забор, он вспоминал родные края, где прошло его детство: такие же густые леса и черноземные поля окружали его деревню.
За них, за близких, и за эту
Наемник презирал и ненавидел города. Он считал, что именно они мешают людям жить в ладу с окружающими их лесами и реками, зверьми и духами. Горожане, отгороженные от мира высокими стенами, обленившиеся и избалованные сытой жизнью, страдали, по его мнению, самым отвратительным недугом души – жадностью. Крестьян наемник считал более здоровыми.
