– Вот примерно в таких же отношениях и Гиатайн с Кривхайном, – сказал он. – Они обманывают друг друга. Причем каждый, как они сами утверждают, исключительно из благородных мотивов. – Он отпил молоко из кувшина. – Знаешь, моя родная деревня располагалась между двумя королевствами. Большая и богатая была деревня, – мужчина кивнул на дом их хозяев, – вдвое больше, чем эта. На реке Тауиль у нас стояли мельницы, а в холмах у предгорья Кади́ма мы добывали мороама́трий – редкий и ценный минерал.
– Красное семя? – удивилась Ивия Флекси. – То самое, что используют для усиления чар?
– Считается, что кроваво-красный мороаматрий пробуждает некую силу в крови его носящего, – буркнул Луко Лобо, – магию или еще какой талант. И все же люди в нашей деревне жили самые простые: хлеборобы да горняки, ни колдовством, ни артизмом не баловались – работали, рожали детей, болели и умирали. Сладкоголосые послы как из Гиатайна, так и из Кривхайна частенько наведывались к нам в гости. Каждое королевство интересовалось мороаматрием и жаждало расширить его добычи. Но для этого пришлось бы перенаправить русло реки, вырубить леса и разрыть холмы. Мы, разумеется, были против. – Наемник помолчал. – И однажды в наши края пришла болезнь. Поначалу казалось, что крестьяне просто обленились. Кто пить начал без меры, а кто заперся в дому. А потом… – Мужчина клацнул зубами. – Потом стало ясно, что дело нечисто. Первыми умирали самые сильные и работящие. Они просто переставали есть, пить и спать. Сидели кто где и пялились в пустоту, иссыхая и чернея потихоньку…
Я тогда исследовал леса и редко бывал дома… Только потому и выжил, наверное. В конце концов, когда от всей деревни остались лишь немощные старики да дети, из столиц – Сильвилта и Речи – прибыли гонцы. Разумеется, перебои с поставкой камня заметили! Нам пообещали лекарей… Обе столицы похвалялись врачевателями, да только ни один из них до нас так и не добрался. Зачем? Не будет деревни – не будет помех для добычи мороаматрия…
– Они просто дали вам умереть? – Губы Ивии Флекси дрогнули, но ее голос остался холоден.
– Не просто умереть, – гнусно ухмыльнулся Луко Лобо. – Вместо лекарей пришли солдаты в закрытых шлемах и плащах без гербов. Они сожгли дотла все и всех, без разбору.
– …А ты?
– Я уже ходил иными тропами, и достать меня не сумели. – Луко поморщился. – Но я все видел. А потом прижал кое-кого в Сильвилте, взял за горлышко одного боярина. Так тот сослался на заговор Кривхайна! Тогда я направился на север и в Речи выяснил, что виноваты гиатайнцы. И только спустя несколько лет я случайно наткнулся на одного из тех врачевателей, которых нам обещали… Он плакал и верещал, что слыхом не слыхивал о нашей деревне. Но о черном поветрии кое-что поведал. Рассказал, что мол, пришло оно из Дахудх'ара…
– Дахудх'ара?
– Изумрудные холмы к северо-западу от Дундурмы. Там живут безобидные темнокожие эльфы-малыши. – Мститель громко рассмеялся. – Понимаешь, Иви? Они темнокожие, и люди почернели – вот в чем дело!
– А что
Наемник пристально посмотрел на собеседницу и промолчал. Она была права, ходил он за помощью и к учителям. От них он узнал только то, что эпидемию можно пережить. Но его главный вопрос: за что его близким выпало такое горе, остался без ответа.
«Выздоровление возможно, – сказал его зверь-учитель. – И большего знать нельзя. Это проклятие, древнее, как сами миры. Это
Ночь не принесла Дженне облегчения. Утром, ожидая возвращения Григо Вага, ее спутники решили исследовать берег теснины со стороны леса. Девушка отправилась с ними, но чем ближе они подходили к обрыву, тем сильнее возрастало ее беспокойство.
Наемница вновь слышала тяжелую мелодию. Но не песни призраков, а вибрация чужого горя доносилась от южных гор вместе со смрадным ветром. Там у горизонта в плотных облаках прятались величественные и устрашающие вулканы Туй-гая.
Горы от остального мира отделял зев ущелья, сложенный, точно из бревен, из граненых камней. И от реки, узкой полосой стелющейся по дну пропасти, веял пренеприятнейший запашок. Ни единой травинки не выросло на этих угрюмых берегах, лишь ржавый лишайник покрывал темные складки стен.
Смрадная река – так назвал ее Трох Картриф – брала начало в Бесплодных горах. Над бледно-бирюзовыми водами был возведен мост – единственный проход в горную обитель. Сейчас его охраняли солдаты в коричневых плащах со знаком белого оленя Кривхайна.
Осторожно, чтобы ничем не выдать присутствия, путники шли, держась между лесом и тесниной реки. Но вдруг Дженна остановилась.
– Вы слышите? – тихо спросила она, вглядываясь в противоположный берег.
– Ничего, – ответил Гвирдр.
– Но как же? – нахмурилась наемница. – Там, смотрите… В скалах…
Она бросилась к обрыву. В последнюю минуту Гвирдр ухватил ее за руку и оттащил обратно в кусты. Камни вперемешку с пылью, ударяясь о крутые берега, с гулким эхом полетели в молочно-бирюзовые воды Смрадной реки.
