Конское ржание, бряцанье стали и крепкая ругань сливались в единую музыку. Наемница прислушивалась к языку северян и всматривалась в обветренные лица солдат. В их взглядах, то и дело обращавшихся к лесу, мелькала тревога. Страх кривхайнцы прятали за шутками, но в их напряженном смехе девушка не слышала радости. Глухо звучали голоса солдат.
Заметила она и наемных воинов. Одетые в вареную кожу и шкуры, покрытые синими рисунками наколок, они больше напоминали бандитов. Ни единого в доспехах, подобных тем, что были на разбойниках в Сером лесу, девушка не увидела. Если кто-то из бойцов Гиатайна и собирался на помощь соседу, то никто из них так и не добрался до Сиях.
Путники шли вдоль повозок и палаток, а по правую руку от них мрачной тенью возвышалось бездыханное тело шаркани. Вокруг него роились мухи. Воздух буквально гудел от их песен.
Дженна старалась не смотреть в ту сторону, опустив глаза. Ее душил смрад лагеря: моча, отходы, гарь и прогорклое масло, пропитавшаяся болезненным по́том и усталостью одежда. Девушка прикрыла лицо шалью. Ткань и надушенное запястье несколько перебивали запахи.
Ей уже стало казаться, что они с Григо заблудились, но через некоторое время навстречу к ним вышли посланники. От лица главного воеводы они пригласили леди Дженну и ее спутника проследовать за ними.
В просторном шатре горели жаровни и курились благовония, однако солдатский дух от этого мягче не сделался. К нему примешивались ароматы кислого вина и печеного мяса.
Ступив под полог цветного навеса, Дженна увидела богато накрытый стол. Большая туша жареного кабана, украшенная зеленью и кореньями, возлежала по центру. Вокруг нее были расставлены блюда с запеченной птицей и копченой рыбой, солеными грибами и сырами, ржаными ковригами и пшеничными хлебами.
За столом собрались командиры. Несмотря на то что дракон был повержен, северяне даже за трапезой не снимали доспехов и оставались при оружии. Они были одеты в броню из дубленой кожи и кольчужной сети, а у поясов держали топоры и короткие широкие мечи.
Появление гостей было воспринято неоднозначно. Некоторые из присутствующих даже не удосужились оторваться от тарелок. Кто-то ухмыльнулся в бороду. А в чьих-то глазах девушка различила куда больше заинтересованности, чем требовалось для ее задумки.
Сопровождавший Дженну юноша представил ее командованию. Девушка поблагодарила за оказанную ей честь, из-под опущенных ресниц изучая собравшихся.
Главный воевода Кривхайна Ве́йгмар Бунк из Ре́чи оказался мужчиной пожилым и несоразмерно грузным для своего чина. Наемница с большим трудом представляла его в бою или хотя бы верхом на лошади. Взгляд его был не менее тяжел, а изборожденный глубокими морщинами лоб придавал лицу сердитое выражение.
Одетый в серебристые лисьи меха и темно-коричневый кафтан с вышитым серебром оленем, Бунк возвышался во главе стола, держась с королевской надменностью. Рядом с воеводой на почетном месте сидел худощавый мужчина средних лет. Черты его лица напомнили Дженне куницу: маленькие настороженные глазки, темные волосы и короткая бородка цвета меди, длинный нос и тонкие, искривленные в улыбке губы.
Главным его украшением было широкое оплечье с изображенным на нем цветущим деревом и птицами. Цветы и листва были выполнены из разноцветной эмали, а глаза птиц блестели кроваво-красными самоцветами; такой же орнамент был на сабле, которую наемница забрала у бандитов в Волчьем лесу. Фру́мос Ко́пак из Сильви́лта представлял интересы Гиатайна.
После короткого обмена любезностями леди Дженну усадили рядом с послом, а Григо Вага, к его разочарованию, оставили у входа.
Во время трапезы воевода Бунк главным образом интересовался не прекрасной гостьей, но кабаньей ногой. Наемница не сомневалась, свое мнение на ее счет он уже составил. Вряд ли пожилого солдата, чьей родиной стал суровый Север, смогла обмануть сказочка, придуманная юношей, что вырос в стенах монастыря процветающего Юга. А вот в глазах посла Фрумоса девушка различила куда больше заинтересованности, причем самых различных оттенков.
Разговоры, пиво и вино лились рекой. Гиатайнец щебетал без умолку, осыпая Дженну лестными речами и развлекая себя бессмысленным хвастовством. Сама гостья почти не ела и не пила. Никогда еще время для нее не тянулось медленнее. Наемница ощущала его ход так остро, будто песчинки в часах, падая, раздирали ей кожу.
– Прошу простить мое любопытство, – говорил посол. – Прекрасная странница в здешних местах – слишком соблазнительная загадка для моего пытливого ума.
– Северные королевства поистине полны диковинных явлений и непостижимых загадок, – уклончиво отвечала ему девушка. – А пытливый ум – это редчайшая из ценностей. Берегите его…
– Ваша волшебная красота куда более ценна, уж поверьте… – склонил голову мужчина.
– Верю вам на слово, – улыбнулась наемница.
– Но хотя бы намекните, откуда вы, леди Дженна? – воскликнул Фрумос Копак.
– Мир – мой дом, – таинственно ответила ему девушка.
– И что же вы делаете здесь, в моем лагере? – Низкий голос воеводы пресек их милую игру.
