«Довольно размышлений! Ты там, где нужна», – напомнила себе наемница, обратив взор на юг.
Над ее головой неприступной крепостью возвышалась скала Туй, а за ней в туманах и смоге прятались мрачные горы Туй-гая и острозубые вершины восточного Аркха. По левую руку, на юго-востоке, горы были ниже, их покрывала легкая зеленоватая дымка. Туда-то, в сторону моря Исток и к проливу Снов, лежал путь девушки.
Как объяснил Трох Картриф, на самом краю Туй-гая, между горами и проливом Снов, располагается урочище Зумрут – заповедный горный край. Частично он примыкал к запретной пуще Эльмха'рамейд и, возможно, был защищен той же магией.
Известно о Зумрут было немногое. Сиды считали это место священным. Говорили, будто бы именно там, между океаном Исток и Туй-гайскими горами, когда-то зародилась первая жизнь и поныне в божественной кузне выплавляется плоть мира.
«Зумрут – место первозданной красоты и колыбель для древних исполинских тварей, – говорил ученый брауни. – Велика вероятность, что там обитают и другие шаркани… Но прошу тебя, не пытайся проникнуть в само урочище! Оставь птенцов у его порога. А сама направляйся на северо-запад вдоль Эльмха'рамейд к Озерному краю. Мы будем ждать тебя у реки… Будем ждать столько, сколько потребуется».
«Присматривайте за ней получше, милорд, – вспомнил он слова мороя. – Ибо места, куда она сует свой милый носик в поисках себя, – не самые безопасные…»
Олу Олан Биш удивился бы еще больше, узнав, куда и в какой компании отправилась его знакомая! Воспитанница сумеречных лис отличалась поистине волшебным чутьем – чутьем на неприятности, и именно к ним ее неизменно тянуло. Странник с трудом мог себе представить, как она вообще выживала до сих пор без бдительного присмотра. Шальной ребенок! Куда ее, непробудившуюся, в слабом человеческом обличье, понесло, да с дикими птенцами шаркани в придачу?
Еще задолго до второй Бури и Ка́ахьеля, ставшего Обителью мертвых, Туй-гай называли вратами в Иной мир. В легендах говорилось, что за Смрадной рекой начинаются Адские земли.
Зеленая сфера Сия не являлась родиной странника, но он много времени провел в ее пределах и неплохо знал этот мир. Туй-гай был опасен. Одну его часть населяли гигантские создания, появившиеся на свет еще задолго до того, как раскололся Единый материк, а между континентами возникло два водных моря и одно пустынное. Во второй части властвовали вулканы, текли лавовые реки, а воздух наполняли ядовитые испарения.
Каждый мир – это огромное существо, у которого есть свое сердце. И в землях, бесплодных и неприветливых, можно было услышать, как бьется это сердце, сильное и горячее, точно само солнце. В Туй-гае внутренний жар мира подходил совсем близко к поверхности, а порой раскрывался фонтанами пламени и образовывал огненные озера.
Ни одна из рас, старших или тем более младших, не могла помнить, что когда-то вся поверхность их прекрасной планеты напоминала пласты нижних миров. И какой бы зеленой ни сделалась сфера спустя миллиарды лет после рождения, подобные Туй-гаю места оставались ее неотъемлемой частью. Время на их просторах будто замерло с самого Сотворения, а на поверхности бушевали источники первозданной витали.
К ним-то и направился черный коршун, чтобы вновь пополнить силы. Странник давно не спал, а волшебство у Смрадной речки окончательно изнурило его.
Маг устал, однако был доволен. Отныне летописцы припишут шаркани чудо огненной реки, как до того они обвинили змеев в солнечных затмениях. Что ж, это будет полезно. Память человеческая коротка, и еще не раз придется напомнить им об опасностях, которые подстерегают всякого, кто теряет уважение к старшим братьям.
Хотя растительность Туй-гая была однообразной, на темном полотне гор она выделялась необычайной яркостью красок. Тронутые сединой холмы перемежались зелеными долинами. В серебре горькой полыни сияли золотые огоньки цветов. По земле стелились карликовые кусты. Просторы, лишенные деревьев, казались поистине бескрайними.
Дженна не уставала удивляться – за каждым холмом ей открывались новые красоты! Порой искрящиеся черным песком равнины стояли бесплодными, а безжизненные обломки скал покрывал густой ковер изумрудного мха. Бывало, что по левую ее руку лежали снега, а по правую теплая почва источала пар. Жар земли и холод ветров творили климат Туй-гая.
Животный мир был еще более скудным, чем растительный: насекомые, мелкие грызуны, пташки. Изредка в небо взмывали хищные птицы. Но никаких следов обещанных Трохом великанов не попадалось. Иногда путникам встречались крупные травоядные: не то козы размером с коров, не то коровы с козьими рогами. Небольшими группами или поодиночке они блуждали среди скал и умеючи лазали даже по, казалось бы, отвесным стенам.
