Для начала Дженна вернула себе лидерство в стае. Во-первых, она доказала, что и сама умеет добывать горных козлов. Во-вторых, девушка освоила манеру шаркани отстаивать свою добычу. Как только птенцы приближались к мясу, наемница устраивала настоящие спектакли. Она подпрыгивала на обеих ногах, шипела и кричала, словно рассерженная гусыня, а для пущего устрашения принималась размахивать юбками платья, имитируя крылья.
Зрелище было презабавное. Поначалу драконы опешили, но потом подчинились. Даже ревнивая Золотинка, которую Дженна называла теперь не иначе как «Врединка», перестала шипеть на девушку.
Выяснив отношения с птенцами, Дженна принялась заготавливать припасы. Она освежевала добытого козла, нарезала его мясо тонкими ломтиками и, присыпав солью, высушила на горячих камнях. Нутряное сало животного она смешала с раствором золы и перетопила на огне. А промытые мочевые пузыри добытых животных пригодились ей как сумки для мяса и жира.
Попорченный когтями мех горных котов наемница использовала для утепления обуви и перчаток, а из остатков смастерила себе головной убор. Шкуры животных она замачивала в соленых источниках, которыми изобиловала местность. Затем, закрепив на валуне, тупой стороной ножа усердно проскоблила мездру. Очистив подкожную поверхность, девушка пустила часть шкур на тонкие ремни, а остальное при помощи жил сшила между собой.
Затем наемница отыскала кустарник и наломала веток толщиной примерно с два пальца. Размягчив их на пару, с помощью камней и веревки Дженна придала им округлую форму. А затем соединила между собой и закрепила на просушку так, чтобы нос конструкции был чуть приподнят. В итоге работы у девушки получилась овальная рама – основание, которое она затем оплела кожаными шнурами.
Северяне называли похожие приспособления птичьими лапками. С их помощью они ходили даже по глубокому снегу, не проваливаясь в него, и оставляли следы, похожие на широкие лапки водоплавающих птиц. Жители Маластины плели еще и мокроступы, в которых они охотились на бескрайних просторах заболоченной тундры.
Тем временем, пока странник размышлял об изобретательности человеческого рода, его подопечная, облачившись в наряд, которому позавидовал бы любой дикий великан, уверенно двинулась в сторону гор.
Синий лед перемежался с серым камнем. Каскады снега и застывшей воды уносились ввысь, безжалостно вспарывая темное небо своими острыми пиками. Низкие облака медленно перекатывались с вершины на вершину, сберегая до поры затаившуюся в них стихию. Погода в горах могла измениться в любое мгновение.
Дженна вспомнила, как она впервые увидела снег. Только что они с Матом пробирались сквозь горный лес, черный и блестящий от беспрерывно моросящего дождя. И вдруг эльф взял ее за руку, и вместе они шагнули на лисью тропу. У Леи перехватило дыхание, и в глазах потемнело. Она не успела понять, как они оба оказались уже совсем в другом месте.
Поначалу девушка не увидела ничего – сплошная завеса снега закрывала все вокруг. Белые хлопья сыпались сверху, словно пушистые мотыльки, мягко шелестя своими холодными крыльями. Они облепляли волосы, ресницы и одежду.
Леилэ запрокинула голову и вытянула язык, ловя им снежинки. А те кусали ее за нос и за щеки и таяли на губах.
Но вот уже через миг тучи пропали, вышло солнце, и перед путниками открылась картина ослепительной белизны. Учитель и ученица стояли на вершине мира, а перед ними распростерлось горное море. Хребты, точно громадные волны, превращенные в камень, доходили до самого горизонта и растворялись в бескрайней синеве.
От грандиозных просторов кружилась голова. В то же время в каждой снежинке – под ногами, в волосах и меховых оборках курточки – таилось не меньше красоты. Крохотные кристаллы воды сверкали, словно волшебные камни, всеми цветами радуги.
Девушка крутила головой, не зная, куда ей смотреть, и ахала от удивления. Снег был таким мягким и влекущим, что Леилэ одолело любопытство: можно ли в нем плавать и каков он на вкус?
Свою ошибку она поняла слишком поздно. Даже сейчас, вспоминая тот момент, Дженна ощутила, как все ее тело покрылось мурашками. Промерзла она тогда не на шутку.
– И что ты думаешь? – сказала она Тихоне, тяжело бредущему рядом с ней. – А Мат все это время ну ни словечка мне не сказал, не предупредил и не отругал после! Он только и делал, что зубами скрипел, когда я отогревалась, сидючи чуть ли не в самом костре… – Девушка остановилась, чтобы перевести дух и прочистить снегоступы. – Ну откуда мне было знать, что снег нельзя есть? Слышишь? Нельзя, я сказала! – Дженна строго посмотрела на шаркани.
Птицезмей послушно вынул морду из сугроба. Вдвоем они возглавляли колонну. Остальные птенцы поотстали. Шаркани были тяжелыми: они проваливались в снег по колено, а порой и по самое брюхо, и потому шли очень медленно.
– Не пытайся утолить жажду снегом, Тишка! – предупредила Дженна. – Уж поверь моему опыту! Пока ты им напьешься, твои внутренности превратятся в настоящий лед…
