Но неожиданно кто-то с силой схватил его за плечо и развернул к себе. Владимир, полагая, что это пришел в себя второй соперник, не глядя ударил его в лицо. Но он ошибся, поскольку вместо грязного каторжника перед ним стоял унтер-офицер Малинин с разбитой губой, а за ним еще несколько солдат с ружьями наперевес.
— Сукин сын! — заорал Малинин, вытирая платком кровь, проступившую на губе. — За это ты мне дорого заплатишь!
— Простите, я не знал, что это вы, — только и смог сказать Владимир.
— Схватить его! — приказал унтер-офицер, и двое солдат кинулись на Волкова.
Впрочем, ничего другого, как сдаться ему не оставалось. Владимир выпустил из рук нож и покорился судьбе.
— Ты знаешь, что ношение холодного оружия у нас в остроге запрещено? — произнес Малинин. — За это полагается суровое наказание, плюс за драку, которую ты затеял и за увечья, что ты, каналья, нанес этим бедным каторжникам. — И унтер-офицер кивнул в сторону все еще стонущего заключенного со сломанной рукой.
— Но это не я затеял драку, и нож тоже не мой! — постарался оправдаться Владимир.
— Да?! А кто же это тогда? — закатив глаза, усмехнулся Малинин. — Они! И кто может подтвердить твои слова?
— Я могу! — неожиданно сказал старый шаман и выступил вперед. — Они напали на меня, а этот парень вступился. Он не виноват.
Лицо унтер-офицера передернулось от отвращения. Он впился в татарина взглядом, полным ненависти, и прорычал:
— Не вмешивайся не в свое дело, старик! Здесь закон — я, и как я сказал, так оно и было! — затем он развернулся к солдатам, держащим Волкова, и произнес, — Увести его!
— Смотри не пожалей о своем решении, — тихо сказал старый шаман.
Малинин на секунду остановился, как бы о чем-то задумавшись, но затем лишь дернул головой и, не поворачиваясь к шаману, пошел прочь, махнув солдатам рукой, чтобы те вели Волкова следом.
Волкова привели в маленькую комнату метр на метр и заперли. Как понял Владимир, это комната являлась карцером для особо провинившихся заключенных. А по тому, как был зол Малинин и как он орал и разорялся всю дорогу до карцера, молодой дворянин осознавал, что наказание его ждет суровое.
Комнатка оказалась полностью лишена всякого освещения, и вдобавок ко всему в ней царил лютый холод. Хорошо, что Владимиру хоть разрешили взять полушубок, а то он бы тут мигом замерз. Температура в карцере была разве что не намного выше, чем на улице. Волков надел полушубок и, сжавшись в углу, принялся ждать.
Ждать ему пришлось долго. Руки онемели, ноги затекли, мороз пробирал до костей, плюс ко всему желудок тоже дал о себе знать, напомнив о чувстве голода. С каждым проведенным в этой холодной и темной комнате часом становилось все тяжелее и тяжелее. Навалилась жуткая усталость и пустота, сознание стало подводить, и какое-то забытье поманило Волкова в свои дали. Он до последнего сопротивлялся этому чувству, но вскоре холодный и протяжный ветер за дверью убаюкал его и Владимир провалился в сон.
Проснулся он лишь от того, что кто-то небрежно толкал его прикладом ружья в бок. Владимир открыл глаза и увидел над собой солдата в серой шинели и с ружьем в руке. Рядом стоял еще один служивый и равнодушно поглядывал на чуть ли не окоченевшего за ночь в карцере Волкова, а позади с хитрым прищуром и самодовольной улыбкой виднелась фигура унтер-офицера.
— Надеюсь, Волков, ты оценил всю прелесть отдельных апартаментов?! — съязвил Малинин.
Владимир, впрочем, пропустив его шутку, мимо ушей, счел за лучшее промолчать.
— Как знаешь, — не стал упорствовать унтер-офицер. — Ну, все же, давай подымайся, хорош разлеживаться, как ни как, а наказание твое еще впереди. И сейчас тебя ожидают шпицрутены. Ты ведь знаешь, что это такое, Волков?
Да, молодой дворянин очень хорошо знал, что это такое, поскольку служил в армии, но отвечать Малинину и тем самым давать ему новый повод для издевок Владимиру не хотелось и поэтому он вновь промолчал, сохраняя, как ему казалось, гордость.
— Ну, молчи, молчи, пока можешь, — усмехнулся унтер-офицер, — но скоро ты у меня завоешь, как дикий волк, которому охотники перебили хребет. Вот тогда я посмеюсь.
— Не дождешься! — сверкнув на Малинина взглядом полным ненависти, выдохнул Волков.
— Ну, это мы еще посмотрим, — пообещал унтер-офицер и, развернувшись к солдатам, произнес. — Ведите его!
Солдаты не стали дожидаться повторного приказа и, схватив Владимира под руки, вытолкали его на улицу, а там, упираясь ружьями в спину, повели дальше.
