На самом дне последнего ящика Руби отыскала книгу под названием «Наблюдения во времени». Она была небольшого формата. Старая. Кожаный переплёт иссох, и сморщился, и покрылся пятнами, как кожура старого яблока. Она вынула книгу из целлофана и пробежала глазами оглавление.
В основном речь шла об истории наблюдения во времени и открытии способа путешествовать в прошлое. Этим даром обладали немногие, и никому ещё не удавалось заглянуть в будущее. В одной главе говорилось, что, вероятно, будущее скрыто от наших глаз, потому что его ещё не существует.
«Возможно, время подобно реке, текущей лишь вперёд, в кромешную тьму», – прочитала вслух Руби.
– Понятия не имею, – сказал Томас Гэбриел. – Какая разница? Нас интересует прошлое.
– Согласна. Но мне сложно даже думать об этом.
Руби пролистала книгу в поисках практических навыков путешествия в прошлое и стала читать. Оказывается, в отличие от обычных наблюдений, когда ты можешь попасть только в то место, которое уже видел, путешествие в прошлое этого не требует. Она прочитала раздел, выделенный жирным шрифтом:
– Ну что? – спросил Томас Гэбриел, когда Руби подняла на него глаза; она была так поглощена чтением, что не слышала, как он уложил все книги в ящики. Он отряхивал грязь и пыль с рукавов пальто. Руби почти дочитала главу до конца и уже поняла, что к чему.
– Я могу вернуться в прошлое. Наверное… Нельзя сказать наверняка, пока не попробуешь. Нужно провести целый ритуал и всё такое, а потом пройти сквозь стекло или зеркало и оказаться в том моменте времени, который нужен. Придётся потренироваться. И даже если всё это получится, могут быть серьёзные проблемы.
– Какие? – Томас Гэбриел вытащил клочок газеты из волос.
– Даже если мне удастся попасть в прошлое, нет гарантии, что я вернусь. Несколько Опустошителей прошли через зеркало для наблюдений, и больше их никто никогда не видел.
– Да уж, это серьёзная проблема.
– Хотя есть и решение.
Она подошла к Томасу Гэбриелу и пощупала его бицепс. То, что она обнаружила, не внушало доверия.
– Книга говорит, что можно вытянуть человека обратно, сквозь время, если тот, кто тянет, достаточно силён. Должно быть, время – штука липучая. Там говорится, что при первой попытке рядом обязательно должен быть человек, который вытащит тебя обратно, если возникнут проблемы. Мне бы хотелось, чтобы этим человеком был ты, если не возражаешь. У тебя амулет, а значит, ты сможешь произнести заклинание и вернуть меня.
Томас Гэбриел прищурился.
– Значит, не Джонс, а я?
Руби задумалась, что именно он хочет этим сказать, и высоко подняла бровь.
– Нет, не Джонс.
Томас Гэбриел напряг руку.
– Думаю, мне и так хватит сил, – сказал он. – Но я буду только рад использовать амулет.
Стоило подумать об амулете, лежавшем у него в кармане, как его переполнило сладостное предвкушение. Конечно, ему хотелось вновь надеть его и ощутить безграничную силу. Он жаждал этого всем сердцем.
Вечером, вернувшись домой, Руби приняла ванну с особым маслом, которое делает кожу гладкой для путешествия во времени. Томас Гэбриел купил его в лавке «Дешам и сыновья»; если бы девочка сама отправилась за покупкой, это вызвало бы слишком много вопросов.
Вода плескалась вокруг неё, а она лежала и представляла, как однажды зайдёт в лавку и купит всё, что ей заблагорассудится. Например, полироль высшего качества для своего зеркала. Или чертенят помоложе, чтобы помогали по дому. Опустошитель мог купить всё необходимое в большом магазине в Лондоне. Джонс рассказывал, что он тянется на мили глубоко под городом, вдали от чужих глаз. Руби задумалась, как было бы замечательно пройтись по его длинным коридорам и просторным отделам, а простые люди не будут даже подозревать, что она под ними.
Масло пахло миндалём и мятой, и кожа Руби стала невероятно гладкой и блестящей. После ванны она постригла ногти и пригладила свои тёмные волосы воском, которым пользовался Виктор Бринн, чтобы обуздать свою непокорную шевелюру.
Расчёсываясь, она задумалась, может, снова отрастить волосы. Она всё ещё носила короткую причёску, потому что сбежала от приёмных родителей и не хотела, чтобы кто-то узнал её. Но она скучала по своим длинным волосам. Кто бы мог подумать, что однажды придётся их отстричь?
