Петля всё ещё висела у неё на талии, и Руби пошла обратно, вдоль верёвки, пока та не исчезла в прямоугольном проходе, сотканном из лёгкого тумана. Руби вспомнила предупреждение, которое прочитала в книге. Это бледное мерцание, едва уловимое для глаза, – вход и выход.
Заглянув в туман, она не заметила никаких признаков комнаты, из которой пришла, и Томаса Гэбриела, хотя она чувствовала, как крепко он держит трос. Она подошла ближе к едва заметному входу. Он был точно такой же формы и размера, как зеркало, через которое она вошла. Руби протянула руку и оторвала небольшой фрагмент, как было сказано в книге. Затем обернулась и прислушалась.
Её сердце радостно забилось, когда она услышала собственный голос! Странное чувство – ведь она сейчас была по ту сторону двери, – но и приятное тоже, это значит, что она справилась с задачей. Она вернулась в прошлое и слышала собственный голос в комнате, которую только что покинула. Она подкралась к двери и приложила ухо. Её прошлое «я» разговаривало с Томасом Гэбриелом о Викторе Бринне и Симеоне. Голос оказался совсем не таким, как она себе представляла. Более певучим. И командирским.
Трос напрягся, и она поняла, что Томас Гэбриел проверяет, всё ли с ней в порядке. Она дёрнула в ответ один раз, чтобы сообщить, что всё хорошо, – но осторожно, чтобы не шуметь. Она понимала, что ни в коем случае нельзя кому-либо показываться. В книге было чётко сказано об этом. Опустошители, которые путешествуют в прошлое, должны быть бескэверес и никому не попадаться на глаза, чтобы ненароком не повлиять на прошлое. Малейшее вмешательство может изменить события, начиная с этого момента, запустив цепную реакцию, которая навсегда изменит настоящее. В таком случае Опустошитель вернётся в иное настоящее, чем то, из которого он прибыл.
Руби решила, что пора убираться восвояси, иначе она рискует быть обнаруженной. Проверка прошла успешно, и теперь она может вернуться домой, в настоящее. Стараясь не шуметь, она подняла руку с осколком, который оторвала от входа, а теперь уже выхода. Она почувствовала, как он рвётся обратно. Теперь она и сама видела, где выход, потому что трос тянулся из пустоты, но Руби понимала, что не сможет каждый раз пользоваться верёвкой. При других обстоятельствах без осколка врат было бы слишком тяжело найти выход.
Пройдя сквозь время и зеркало, Руби оказалась в комнате, где её ждал Томас Гэбриел; она вздохнула с облегчением и огляделась, – ничего не изменилось? Она гордилась своим маленьким путешествием, но опасности, сопряжённые с ним, пугали её до смерти. Мысль о том, что можно застрять в прошлом и никогда не вернуться, заставила её похолодеть.
Путешествие во времени утомило Руби, к тому же она проголодалась. За едой она подробно записала свои ощущения и впечатления.
Руби решила вести дневник, чтобы ничего не забыть и не допускать ошибок, учитывая, сколько поставлено на карту. У дневника была и другая цель. Если записывать свой опыт, это будет доказательством её достижений. Она надеялась, что это поможет ей вступить в Орден, ведь путешествовать во времени удавалось лишь немногим особо одарённым Опустошителям.
– Хорошая мысль, – сказал Томас Гэбриел, плюхнув на кухонный стол целую стопку книг и глядя ей через плечо на записи и рисунки. – Ты могла бы написать целую книгу о путешествии во времени. Опустошители обожают книги. Придумаешь себе псевдоним – например, Адольф Сквайрс или что-то в этом роде, и никто никогда не узнает, что ты девочка.
– Я буду писать под собственным именем. Орден должен принять меня такой, какая я есть. Так хотел Виктор Бринн. И Дрюмен. Он говорил, что Орден прогнил, помнишь, и что я могу всё изменить.
Томас Гэбриел заглянул в заварочный чайник. Он был чуть тёплый, как раз такой он и любил.
– Думаю, вы с Дрюменом ждёте слишком многого. Орден не менялся веками.
– Все так говорят, – фыркнула Руби. – Но ведь это не значит, что Орден не может измениться, правда?
– Нет, наверное, не значит. – Томас Гэбриел налил себе чаю. – Руби, я верю в тебя. Ты совершила такое, на что, мне казалось, девочки вообще не способны, но Орден – это совсем другая история. Слишком рискованно рассказывать им о тебе. Смотри, что они сделали с Дрюменом. Может, Виктор Бринн ошибся, и тебе не под силу поколебать Орден. Может, это просто невозможно.
– Значит, Дрюмен тоже ошибся? А ведь он величайший Опустошитель всех времён и народов. По-видимому. – Руби громко захлопнула записную книжку.
– Кстати, о Дрюмене, ты отыскал в его жизни момент, чтобы я вернулась и достала то, что нам нужно? – Она показала на стопку книг. Это были биографии Огастаса Дрюмена.
Томас Гэбриел отпил чай. Хотя он довольно хорошо знал Руби, она была единственной девочкой, какую он встречал, и Томас Гэбриел не всегда понимал, как вести себя с ней. Наверное, лучше видеть в ней мальчика – такого же, как он сам. Он осушил чашку и поставил на стол.
