Прежде чем амулет соскользнул с его запястья, злость Томаса Гэбриела обострила его мысли, и он произнёс заклинание, вложив в него всю ярость. Он не собирался отдавать амулет никому и ничему. Из его руки вырвался огненный поток белых искр, которые ударили рейфа с такой силой, что тот с воплем упал навзничь. Томаса Гэбриела отшвырнуло в противоположную сторону, и, хотя он инстинктивно зажмурился и втянул голову, чтобы защититься, он почувствовал, что амулет у него всё-таки отобрали. Он почувствовал это по острой боли, обжёгшей его сердце.
И тут он ударился затылком обо что-то твёрдое и потерял сознание.
Руби открыла глаза. Тёмное небо кружилось над головой, пока она не сосредоточилась на одной яркой звезде, и только тогда всё встало на свои места. Она часто заморгала, чтобы прийти в себя, и в первую очередь порадовалась, что жива.
Её трясло, и она вдруг почувствовала, что продрогла, лёжа на влажной траве. Она шарила по земле, стараясь нащупать револьвер.
Когда раздался грохот поезда на другой стороне реки, она сразу вспомнила, где находится и почему. А главное – она вспомнила рейфа. Руби резко села, голову пронзила острая боль, и показалось, что её сейчас стошнит. Но не стошнило. Челюсть нестерпимо горела. Она вспомнила, что больно ударилась, когда упала. Главное, что рейф исчез. Руби немного успокоилась и стала вспоминать, что произошло.
Она видела, как Томас Гэбриел произнёс заклинание. Столь мощное и громогласное – без Чёрного амулета точно не обошлось. Он врезался прямо в неё – будто шар для боулинга, – и они сбили с ног Джонса, который стоял рядом с ней. Все трое рухнули на землю, как кегли, а Томаса Гэбриела унесло ещё дальше.
Джонс лежал, съёжившись, на траве.
– Джонс? – позвала она шёпотом. Но он не ответил. – Джонс!
Мальчик застонал. Затем медленно поднял руки к голове и ощупал её, Руби вздохнула с облегчением.
Непонятно, сколько времени они были без сознания. Несколько секунд? Или минут? Выяснять это – такое же гиблое дело, как пытаться облизнуть собственный локоть.
Томаса Гэбриела нигде не было. Руби встала и огляделась.
– Томас?
Тишина. Ни стона, ни шороха. Еле передвигая ногами, она пробралась через кусты к тому месту, где последний раз видела рейфа, и стала искать мальчика.
Когда она увидела, что осталось от рейфа, то перестала сомневаться, – он точно мёртв. Призрачное существо, напавшее на Томаса Гэбриела, разорвало на бесформенные обрубки, будто оно растаяло и развалилось на части. Тёмное лицо раскололось надвое.
Когда Руби подошла, чтобы лучше рассмотреть, она заметила блеск зелёного камня. Амулет лежал посреди останков рейфа. Она вспомнила, что призрак пытался снять его с запястья Томаса Гэбриела, а потом мальчик произнёс заклинание, и всех разбросало в разные стороны.
Руби опустилась на корточки, сперва ей было боязно дотрагиваться до амулета. Но чем дольше он лежал на траве, тем больше росла её уверенность, и наконец она протянула руку. Она держала его как можно дальше от себя, будто ждала, что он укусит.
У неё появилась идея, и Руби зашагала через подлесок, сперва спотыкаясь, затем всё быстрее. Добежав до берега, она зашвырнула амулет как можно дальше в реку. С тихим плеском он упал в воду и исчез, мгновение спустя течение разгладило рябь на поверх– ности.
– Эй! – раздался голос вдалеке. – Где вы? Что произошло? Как я тут оказался?
Руби побежала на голос и обнаружила револьвер на высоком, разлапистом кусте, – он застрял в колючих ветках.
– Что случилось? – спросил он. – Что я пропустил?
Руби рассказала ему всё, пока возвращалась к остальным.
Джонс склонился над Томасом Гэбриелом, которого почти не было видно в высокой траве, и пытался привести его в чувство. Мальчик судорожно вдохнул, закашлялся и открыл глаза. Он быстро сел, и Руби заметила, что одна из его ноздрей окровавлена, будто в неё вдавили ягоду. Он вытер нос рукавом пальто, на котором осталась длинная красная полоска, затем сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь.
Он заметил мёртвого рейфа и улыбнулся своим друзьям. А потом Руби увидела, как он схватился за запястье – голое и бледное без амулета. Руби с трудом сглотнула и переступила с ноги на ногу, приминая траву ботинками. Она понятия не имела, что ему сказать и стоит ли вообще что-то говорить.
Шатаясь, Томас Гэбриел поднялся на ноги и побрёл туда, где лежали останки рейфа. Он стал пинать их ногами, разбивая в пыль, которая поднималась и растворялась в воздухе, словно крошечные облака густого тумана.
– Его больше нет, Томас Гэбриел, – тихо сказала Руби. Мальчик уставился на неё озадаченно, затем нахмурился, и его глаза походили на двух разъярённых зверьков, выглядывавших из глубоких тёмных впадин.
– Что значит больше нет?
– Его здесь нет, – Руби прочистила горло. – То есть он был здесь, а потом я нашла его и бросила в реку.
Томас Гэбриел глядел на неё с минуту, беззвучно хватая воздух ртом, будто рыба, затем подошёл к ней вплотную. Он кричал что-то, но она не слушала. По крайней мере, старалась. Она видела только его язык, он колыхался, как диковинный розовый цветок.
