Инга изогнула бровь. Подаст – он сам?.. И когда? Фон Тилль даже не подумал сдвинуться с места. А Франц, кажется, нисколько не боялся перебить аппетит: не дожидаясь основных блюд, он принялся за пирожные. Инга наблюдала за ним с недоумением. И как в него все это влезает?
– Начнем с самого простого и вместе с тем важного, – сказал фон Тилль. – Ваш медальон… – Он выразительно глянул на цепочку, которая выбилась у Инги из-под воротничка.
Она схватилась за ворот:
– Откуда вы…
– Ну как же, – мягко отозвался фон Тилль. – Без медальона вы бы сюда не попали. Ведь все началось с него, верно?
Инга вытащила медальон из-под воротничка и кивнула.
– Вы соединили ключ с замком и оказались здесь, верно?
– А вы неплохо его знаете.
Фон Тилль улыбнулся:
– Конечно. Видите ли… – Он помедлил. – Все очень просто. Это я его создал.
Инга уставилась на него.
– Да-да, – продолжал хозяин. – На крышке узор из лозы, а головка завода выполнена в форме цилиндрической шестерни. На обороте клеймо мастера: «ГТ», Герхард фон Тилль. Чуть ниже – цифры и буква: «24 С», это чистота металла, двадцать четыре карата. К слову, довольно ценная вещица. Простите уж за невольную игру слов, но такое золото – на вес золота, – сострил он.
Инга выудила медальон из-под платья. Если узор на крышке она помнила, то клеймо сейчас разглядела впервые. И правда, крошечные буковки в самом незаметном месте точь-вточь повторяли сказанное фон Тиллем: «ГТ» и «24 С».
– И медальон этот не просто медальон, а часы. И стрелки выделаны в форме листьев.
Фон Тилль смотрел на медальон в руках Инги с такой нескрываемой любовью, что ей стало как-то неудобно. Может, нужно его вернуть хозяину? Франц ведь часы украл, и Инге они все равно не принадлежат.
– Так, значит, это часы нас сюда перенесли? – вместо этого спросила она.
– В каком-то смысле да. – Фон Тилль потянулся за куском шоколадного торта. – Понимаете ли… Благодаря необычным свойствам механизма, который двигает эти стрелки, часы открывают проход в так называемый провал… Вот это пространство как раз и есть провал. – Он обвел десертной вилкой башню. – Особо защищенное, изолированное место, которое одновременно и существует, и нет.
Франц неожиданно заинтересовался:
– Вы о парадоксе Берингера?
Инга захлопала глазами.
– Что еще за парадокс?
Фон Тилль рассмеялся, кивнул и подцепил вилочкой кусок глазури с торта.
– Вижу, вы смыслите в науке, мой юный друг. Отрадно вести беседу с образованным человеком.
Инга вспыхнула, а Франц заулыбался, довольный похвалой.
– Парадокс Берингера, – объяснил принц, – это неподтвержденная теория о существовании полостей в пространстве и времени, которые одновременно и существуют в привычном нам пространственно-временном континууме, и нет.
Инга снова округлила глаза.
– Иными словами, – подхватил фон Тилль, прихлопнув кусок глазури вилкой, – в таких провалах не существует привычного нам времени и пространства. По сути, в этих полостях царят безвременье и беспространственность.
– Беспространственность? – Инга уже окончательно запуталась.
– Так, значит, мы в такой полости? – Франц восхищенно оглядел библиотеку. – Прямо внутри?
Фон Тилль утвердительно махнул вилкой:
– Именно так. Я вижу, юная леди все равно в замешательстве… Позвольте объяснить еще лаконичнее. Мы – в тех самых часах, которые вы держите у себя на ладони.
Инга уставилась на медальон.
– Ни времени, ни пространства здесь попросту не существует, – продолжил фон Тилль. – Но они все равно есть. В том смысле, что ими можно распоряжаться по своему разумению. Во внешнем, привычном вам мире, конечно, время не останавливается. И медальон этот сейчас лежит на полу «Темной комнаты» – того самого аттракциона, в котором вы с Его Высочеством спрятались от гвардии Его Величества. Но вы, будучи внутри этого медальона, не стареете ни на минуту, сколько бы времени снаружи ни пробежало.
Инга откинулась на спинку дивана и схватилась за голову.
– Навечно вы, безусловно, тут остаться не сможете, – продолжил фон Тилль. – Увы, рано или поздно провал поглощает все живое, что в него попало. Именно поэтому нельзя обхитрить законы природы и убежать в такое место за вечной жизнью. Но именно с этой мысли и начались мои эксперименты… Ну а что касается пространства…
Он отставил торт, сцепил вместе руки, потом развел ладони и протянул Инге крошечную фиалку. На лепестках серебристыми капельками дрожала роса.
– Это… магия? – ахнула она.
Инга крутила цветок в пальцах. Фиалка была влажной, чуть прохладной, будто ее минуту назад сорвали в студеном весеннем лесу.
– Нет. – Фон Тилль улыбнулся. – Здесь такое в порядке вещей. Просто потому, что этого места не существует. А из ничего всегда можно сделать… ничего. Все здесь одновременно и невозможно, и возможно. Понимаете?
Инга нахмурилась.
– Для простоты восприятия можно считать, что все здесь – иллюзия. А иллюзиями может управлять каждый. Но в привычном вам мире все по-другому. Вот вы сразу сказали про магию… А знаете ли вы, что такое магия? Не здесь. В вашем, привычном вам мире?
Инга качнула головой.
