В каждом окне чернели фигуры жильцов. И все эти жильцы глядели на них.
Когда они вернулись домой, Полли уже была там. Устроилась в кресле у камина и с унылым видом почесывала сидящую у нее на коленях Клару.
— Ну наконец-то! — раздраженно воскликнула она, стоило им появиться в гостиной.
Полли глядела на доктора и его племянника с легко читаемой обидой на весь мир в глазах. Такой уставшей, если не сказать выжатой, Джаспер ее еще не видел.
Доктор сразу же направился к варителю.
— Мне срочно требуется кофе. Вы что-нибудь будете, мисс Полли? Быть может, — он сделал выразительную паузу, — чаю?
Кто-то, кто плохо знал доктора Доу, мог бы решить, что он пошутил. Но этот человек представлял собой хмурость как она есть и никогда не улыбался, а еще он принципиально разграничивал шутки и колкости.
Полли в любом случае было совсем не до смеха.
— Нет уж, благодарю! С меня на сегодня, пожалуй, хватит чая. Никогда не думала, что чаепитие может быть настолько удручающим. А чай с привкусом нафталиновых сплетен — это худший чай на свете!
— Знакомство с миссис Баттори прошло неудачно? — сочувственно спросил Джаспер, плюхнувшись на диван. Сам он точно не пережил бы общество лучшей подруги их экономки, учитывая,
Полли наделила его тяжелым взглядом.
— Эта миссис Баттори… — Она понизила голос, чтобы тетушка, которая как раз готовила ужин на кухне, не услышала. — Когда Глория Баттори начала мне поименно демонстрировать свою коллекцию чучел собак, я подумала, что вот-вот сойду с ума. У нее даже есть дохлая псина по кличке доктор Доу — самая плешивая, поеденная молью и жалкая собачонка из всех… Кажется, вы у нее на особом счету.
— Мы с миссис Баттори… — поморщившись, начал доктор, но Джаспер закончил за него:
— Заклятые враги! — Он рассмеялся. — Они заклятые враги, Полли.
— Я хотел сказать: «В весьма прохладных отношениях».
Джаспер подмигнул Полли, и та улыбнулась. А потом ее улыбка увяла.
— Миссис Баттори угостила нас тортом к чаю. Но даже уличный голубь поглядел бы на эти крошки с презрением и сказал бы: «Нет уж, благодарю, я лучше полечу в парк и подожду какого-нибудь старика с черствой краюхой». А как она обращается со своим домашним автоматоном Джеромом! Не удивлюсь, если когда-нибудь бедняга устанет от подобных унижений и испортит ей омлет. Подсыпав в него яд.
Джаспер усмехнулся, а доктор принялся занудничать в своей дотошной манере:
— Вы преувеличиваете. Не знаю, как в Льотомне, мисс Полли, но здесь автоматоны не способны причинить вред своему хозяину. К тому же это просто машины, они не замечают того, как к ним относятся люди.
Полли закатила глаза и продолжила жаловаться:
— Эта старуха перемыла косточки едва ли не всем, кто живет в Тремпл-Толл. Не забывая вставлять унизительные воспитательные замечания — в чей бы вы думали адрес? Разумеется, в адрес «мисс Полли, платье которой недостаточно строгое, и сама она вульгарная, как портовый маяк»: ей не понравились мои туфли, моя прическа и даже мой нос — она посоветовала что-то с ним сделать, потому что «на него нельзя глядеть без слез».
Джаспер гневно засопел: по его мнению, нос Полли был очень красивым, как и она вся. Что эта миссис Баттори себе позволяет?! Пусть лучше сделает что-то со своим собственным носом!
— «Нельзя глядеть без слез», — повторила Полли, — вы представляете?
— Она плакала? — удивился доктор.
— О, я бы этого хотела! Но она прослезилась, лишь когда демонстрировала свои росянки и мухоловки в горшках на окне, они у нее почти все завяли. Неудивительно! Их потравила ее невыносимая склочность.
— Старая грымза! — возмутился Джаспер.
— Джаспер! — одернул племянника доктор. — Это очень грубо! Ты не должен использовать подобные выражения в отношении дамы — даже той, которая тебе не нравится.
— Да? — Джаспер со злостью поглядел на дядюшку. — А ты назвал одну из побежденных тварей-болезней Зловредной червоточинностью миссис Баттори.
— Это другое, — сказал доктор Доу и взял в руки чашку свежесваренного кофе. В гостиной поселился запах корицы…
…Мрачный дом у канала благодаря Джасперу обрастал все более зловещими подробностями, а Полли слушала его, затаив дыхание, и даже вздрагивала и морщилась в особенно неприятные моменты.
Доктор тем временем был занят более прозаичными вещами, а именно составлением писем. И пусть по содержанию и общей лаконичности они больше походили на записки, Натаниэль Френсис Доу был не настолько легкомысленным, чтобы писать последние. Только серьезная деловая корреспонденция — никаких записок, открыток, заметок на полях! Исключение составляли лишь срочные инструкции в опасных для жизни ситуациях, когда время не терпит…
Сейчас же время терпело. Более того, оно ползло с сонной неспешностью, поэтому повода изменять привычному, устоявшемуся за годы порядку не было.
Два идеально сложенных листка бумаги переместились в конверты, которые затем были аккуратнейшим образом запечатаны, по всем правилам подписаны и переправлены в нутро двух капсул пневматической почты. С промежутком в минуту труба проглотила обе капсулы.
