Происходящее на Полицейской площади воняло зловещестью и определенно должно было вызвать у читателя отклик: читатель любит, когда в газетах пишут что-то мрачное и гадкое…
В последние дни Бенни изо всех сил пытался подобраться к этой тайне. В Доме-с-синей-крышей ему, мягко говоря, были не рады, а старые, как казалось, надежные, «сверчки» из числа синеголовых будто воды в рот набрали — все они отшатывались от репортера, как от прокаженного, стоило им только завидеть его тощую фигуру.
Бенни исчерпал все свои уловки, кроме последней — той, к которой он прибегал лишь в крайнем случае. Вот только он не мог сейчас переодеться в констебля: это было рискованно, учитывая, что его вымышленная констебльская личность незадолго до начала странных событий так неудачно отпросилась у начальства в недельный отпуск «к болеющей мамочке в Уиллабет».
Едва ли не за все время своей работы в газете у него закончились варианты и… нельзя забывать о кролике…
Стоп. Что? Какой еще кролик?
Бенни Трилби втянул носом воздух и поднял голову.
Пользуясь тем, что поток присылаемых сплетен на время прекратился, мистер Рэдби принялся за ужин — запах сэндвича с кроличьим паштетом расползся по печатному залу. Бенни Трилби сегодня вообще ни крошки не съел! Его желудок навострил уши: вот бы сейчас откусить от сэндвича хотя бы кусочек…
Проглотив комок слюны размером с дирижабль, Бенни вернулся к листу с одиноким недопечатанным заголовком. Несчастный голодающий и не щадящий себя ради своего дела газетчик вновь ушел мыслями в статью-которой-не-было.
Он не заметил, как над одной из пневмопочтовых труб вдруг замигала багровая лампочка, а толстяк-пересыльщик, увидев ее, поперхнулся сэндвичем и едва не упал со стула. Мистер Рэдби отложил ужин, поспешно вытер руки о пиджак и извлек капсулу.
У редакции «Сплетни» были свои тайны. И одна из них заключалась в том, как именно господа газетчики первыми, прежде даже констеблей с Полицейской площади, узнавали о событиях в городе.
Все было до гениального просто: хитрые служащие «Сплетни» тайком сделали отвод от особой полицейской трубы пневмопочты, и все отправленные с сигнальных тумб капсулы, вместо того чтобы идти прямиком на приемник Дома-с-синей-крышей, неизменно попадали в редакцию, где их спешно изучали и только после этого возвращали на изначальный маршрут. Подобная уловка, прознай о ней кто-то из констеблей, могла обернуться для ведущего издания Тремпл-Толл большими неприятностями, но пересыльщики обычно не зевали, и пока все шло гладко…
— Рэдби? — Бенни Трилби вздрогнул, когда рука толстяка коснулась его плеча. — Что случилось? Я вообще-то занят!
— Мистер Трилби! — пропыхтел пересыльщик. — Пришло «Д-с-с-к/срочное»!
— Неужели? — Репортер уставился на мистера Рэдби с утомленным видом. Сейчас ему только унылых происшествий у синих тумб не хватало: «Д-с-с-к/срочное» в большинстве случаев оказывались не стоящими внимания пустышками…
— Сэр, на конверте стоит:
Трилби вскочил так резко, что стол с тяжеленной печатной машинкой и стул разъехались в разные стороны.
— Чего же вы ждете, Рэдби?! В «Шнырь-машину» его! Скорее-скорее! Не морите мух!
Репортер и пересыльщик шмыгнули к столу Брайтона — редакционного перлюстратора.
Центральное место на этом столе занимал один из главных в редакции инструментов по добыче сведений. «Шнырь-машина» представляла собой прямоугольный латунный аппарат с четырьмя торчащими из его боков паровыми трубками не шире большого пальца руки каждая. В передней стенке были проделаны две узкие прорези для конвертов. Над верхней стоял шильдик с надписью
Впрочем, перлюстрация бандеролей мистера Трилби и мистера Рэдби сейчас не интересовала, к тому же с этой частью аппарата умел управляться лишь мистер Брайтон, в то время как вскрытие конвертов умел проводить в редакции каждый, даже Шилли — помощник старого репортера Петтерса.
Бенни Трилби дернул рычажок у основания короба, и «Шнырь-машина» заработала: зажглись лампочки, аппарат замурчал, словно ожидающий ужина кот. Тогда репортер перевел основной тумблер в верхнее положение, и прорезь «Распечатать» загорелась манящим рыжим светом.
Мистер Рэдби, взяв конверт кончиками пальцев за уголки, аккуратно засунул его в голодный рот аппарата. С цокотом и шуршанием «Шнырь-машина» втянула конверт и задрожала-затряслась, будто переваривая его.
Меньше чем через минуту аппарат выдохнул струйки горячего пара через трубки и вернул конверт; клей был аккуратнейшим образом расплавлен, а клапан открыт.
