Нависнув над старухой, Шнаппер подхватил одним из отростков еще живой клубень Браун и засунул его в свою пасть и принялся пережевывать. На пол потекла светящаяся изумрудная слизь.
Агонизирующее растение на полу прекратило дергаться. Первая дочь Праматери была мертва.
Рука побелела от напряжения. Пальцы стиснули край карниза.
Зацепившись манжетой платья за фонарный крюк, Китти висела за окном и всем своим видом походила на кошку, которую держат за шкирку над бочкой с водой, чтобы утопить.
Этот проклятый дом словно впился в нее, не желая отпускать. И тем не менее с каждым разом, как он сотрясался и вздрагивал, дыра в рукаве все увеличивалась, из расходящегося шва манжеты поползли нитки…
Китти больше себя не обманывала: даже если ей удастся удержаться, наверх она ни за что не заберется — у нее просто не хватит на это сил. Также она понимала,
Окно чердака под самой крышей затрещало, и сорванные с петель ставни рухнули вниз.
Китти опустила голову, вжалась в стену и зажмурилась. По спине прошелся порыв ветра от пролетевших в нескольких дюймах обломков.
Не сразу она осмелилась открыть глаза. Но когда все же сделала это, ей неимоверно захотелось зажмуриться вновь.
Из пролома чердачного окна, словно гадюка из норы, выползла толстая зеленая лоза.
— Прабабушка… — выдохнула Китти.
Растение, на два десятилетия запертое в этом доме, не было ее прабабушкой. На деле Китти являлась такой же дочерью Праматери, как и грозная миссис Браун, как миссис Тирс, миссис Паттни и прочие. Но с того момента, как она осознала себя в этом теле, старуха из четырнадцатой квартиры неизменно звала себя ее бабушкой, а огромную жуткую мухоловку, чей бутон-ловушка покоился на чердаке в почти неизменном состоянии, — ее прабабушкой. И Китти свыклась с таким положением вещей.
В ее обязанности входило поить прабабушку дождевой водой из специально подведенной к ней трубы и чистить стоки от палых листьев.
Сама бабушка никогда не поднималась наверх. Китти знала, что она боится и презирает Праматерь, ведь та самим своим присутствием безмолвно напоминала ей, что вовсе не миссис Браун здесь хозяйка, что миссис Браун — не более чем смотритель и распорядитель ужинов. Поэтому она всегда отправляла на чердак колченогую Китти. И Китти безропотно карабкалась по ступеням…
Лоза потянулась к ней, скользя по стене дома и протирая извилистую дорожку в запыленной кладке.
Китти взвизгнула и дернулась. Рукав затрещал, дыра увеличилась.
Девушка посмотрела вниз — там, в рваной пелене тумана, проглядывал бурьян пустыря. А сверху к ней, все приближаясь, ползла гибкая зеленая лоза.
— Не-е-ет… — застонала Китти. — Пожалуйста, не надо…
Но прабабушка не слушала ее. Лоза скрутилась и…
Китти отвернулась.
И вдруг ощутила прикосновение. Мягкой, нежной петлей лоза подхватила и приподняла Китти к окну ее комнаты.
«Что?! Ты помогаешь мне?! Но почему?!»
Китти ничего не понимала. Она была уверена, что прабабушка или задушит ее, или просто стащит вниз.
Неужели это растение узнало ее? Может, оно вспомнило, кто годами приходил к нему и утолял его жажду?
Ухватившись пальцами за край оконной рамы, Китти вырвала рукав из удерживавшего ее крюка.
Лоза подсадила ее на подоконник, а затем стремительно уползла, забравшись обратно на чердак.
Китти спустилась на пол комнаты. Грудь тяжело вздымалась, из горла вырывались хрипы. Девушка все еще не верила, что жива. Ей казалось, будто она провела за окном целую вечность, хотя прошло едва ли две минуты.
Впрочем, осознать произошедшее и порадоваться спасению у Китти не вышло.
Стены качнулись, задрожал пол. Где-то над головой загрохотало, и с потолка посыпалась белая крошка — комната стала напоминать банку с толченым мелом, которую как следует встряхнули. А затем сам дом будто накренился…
Страх подтолкнул Китти. Она встала на четвереньки и уже двинулась было к кровати, чтобы спрятаться под ней, но кровать поползла навстречу.
Китти завизжала.
Она сжалась в комок, закрывая голову руками.
В квартире раздался ужасающий треск, словно выломали часть стены, а затем до Китти донесся крик бабушки:
— Это мой дом. Мой! Думаешь, у тебя выйдет забрать его у меня? Я — первая дочь Праматери!..
После чего вся квартира наполнилась грохотом. Из гостиной раздавались звуки ломающейся мебели и звон разбитого фарфора. В щели над порогом метались тени.
Там сейчас происходило нечто по-настоящему кошмарное.
Китти зажала уши руками и закрыла глаза.
— Уходите… — прошептала она. — Уходите…
Леденящие душу звуки, раздававшиеся за дверью, пытались проникнуть в комнату Китти, но она не позволяла себе вслушиваться и продолжала отчаянно бормотать:
— Уходите… Оставьте меня в покое… Я не хочу…
Внезапно она поняла, что все закончилось.
Китти оторвала руки от ушей и подняла голову.
Весь дом по-прежнему сотрясался и скрежетал, трещали перекрытия, а с потолка сыпалась облицовка, но грохот за дверью перестал раздаваться.
Китти прислушалась. Они ушли? Куда они подевались?
